Отвори себя, устрица. Створки едва приоткрой,
обнажив свою плоть – эту мякоть диванного плюша
на исходе зимы,
этот липкий полуденный зной калорийного дня.
И меня, без которого лучше.
Перламутровый сплин дребезжит на подкорковом дне.
Шелестят зеркала. Вечереет, -
и дело к войне.
II.
Кулинары зарю испекут без особых хлопот.
Рецептура проста, но убийственно неповторима:
полыхающий диск, догорающий в пламени вод,
да полярная ночь на окраине Третьего Рима.
А пока – ничего,
проживём на подножных кормах.
III.
Ты вкушаешь зари пресноватый оранжевый хлеб,
запиваешь вином
из любой придорожной канавы
и торчишь, словно перст, - элегантен и в меру нелеп,
на краю тишины – до краёв иллюзорной державы.
А она, между прочим,
стоит на соседнем холме.
Шепчу "прощай" неведомо кому.
Не призраку же, право, твоему,
затем что он, поддакивать горазд,
в ответ пустой ладони не подаст.
И в этом как бы новая черта:
триумф уже не голоса, но рта,
как рыбой раскрываемого для
беззвучно пузырящегося "ля".
Аквариума признанный уют,
где слез не льют и песен не поют,
где в воздухе повисшая рука
приобретает свойства плавника.
Итак тебе, преодолевшей вид
конечности сомкнувших нереид,
из наших вод выпрастывая бровь,
пишу о том, что холодеет кровь,
что плотность боли площадь мозжечка
переросла. Что память из зрачка
не выколоть. Что боль, заткнувши рот,
на внутренние органы орет.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
