Две недели всё ныло и зудело в душе. Мне было очень грустно. Что выболело за это время - вот. Прорвалось как чирий после любви Ириши.
Ликами старых друзей размечен жизненный путь,
Нет не столбами, не бликами, ликами!
Размечен жизненный путь.
Образ всегда их клубится, лишь не вспугнуть,
Боже, светлыми духами их, даждь мне вздохнуть.
В каждом глотке будет день, месяц и год.
Боже, кто это? Кто это? Кто это? Кто этот, тот?
Кто улыбается им, плачет, смеется и бьёт?
Вижу, что я этот в день, месяц и год.
Я этот-тот и посюда там же живет.
…
Всё разорвется, будет не сон, не мечта,
Будет любовь к ним, без памяти,
Пропадут образа,
Лики и нимбы друзей, мне Боже прости
Ты ведь и сам смерти друга не смог понести,
Боже, и мне друзей в жизнь совоскреси.
Нас тихо сживает со света
и ласково сводит с ума
покладистых - музыка эта,
строптивых - музыка сама.
Ну чем, как не этим, в Париже
заняться - сгореть изнутри?
Цыганское "по-го-во-ри-же"
вот так по слогам повтори.
И произнесённое трижды
на север, на ветер, навзрыд -
оно не обманет. Поди ж ты,
горит. Как солома горит!
Поехали, сено-солома,
листва на бульварном кольце...
И запахом мяса сырого
дымок отзовётся в конце.
А музыка ахнет гитаркой,
пускаясь наперегонки,
слабея и делаясь яркой,
как в поле ночном огоньки.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
