Несгибаемы ноги и руки мои…
И стальная кольчужка груди …проржавела.
Но, неистово в ярости тело…
Вот, взреви, я, как тур,
и душа, что таится в эпистолах дуры-любви застарелой,
будет биться о клетку грудную,
а тело…
И тело, подобное
…скрюченному гвоздку,
Да, и…
Уничижённые чувства
мои
забурелые,
распрямятся для звуков иных…
И польётся сквозь зубы мои задубелые:
Ку…
Ку-ку…
Ку-ка-ре-ку, дураком-дураку!!!
Только это теперь я реку,
да, до Леты своей, только это, реку и реку, и реку.
Благодарю за каждую дождинку.
Неотразимой музыке былого
подстукивать на пишущей машинке —
она пройдёт, начнётся снова.
Она начнётся снова, я начну
стучать по чёрным клавишам в надежде,
что вот чуть-чуть, и будет всё,
как прежде,
что, чёрт возьми, я прошлое верну.
Пусть даже так: меня не будет в нём,
в том прошлом,
только чтоб без остановки
лил дождь, и на трамвайной остановке
сама Любовь стояла под дождём
в коротком платье летнем, без зонта,
скрестив надменно ручки на груди, со
скорлупкою от семечки у рта. 12 строчек Рыжего Бориса,
забывшего на три минуты зло
себе и окружающим во благо.
«Olympia» — машинка,
«KYM» — бумага
Такой-то год, такое-то число.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
