От моего неумения прощать и метаться ,от Площади Женской моей Свободы,
Остался булыжник алого, горячего цвета, размером с горячее сердце.
Который лежит в руке громящего дворцы, гневающегося народа.
Разбивающего им витрину крошечной лавки, взламывающего хрупкую дверцу.
Где я ,разложена по полочкам страстей и ошибок,
С надписью, с ценниками на каждый мой грех, все они цвета не маркого.
Читаешь меня–амазонка, надменная девушка, влюбленная кошечка.
И много ещё всякого- якого. Простого и яркого
Всего понемножечку.
Любимая нежно, изменница, временщица, наместница, сумасбродка.
Лёгкая, как пепел твоей сигареты. Горькая, как твой каждодневный эспрессо.
Праздничная чечётка. И ножки мои хороши.
Молочная карамель оголённых плеч в лунном свете.
Вам взвесить? Сто грамм? Перевязать бонбоньерку ленточкой крика души?
Как Вы желаете меня, в каком ракурсе, ипостаси, калибре?
Голубкой воркующей, а может быть экзотичной, как птаха-колибри ?
Как перевязать? Потуже? А может накрест? Ну же!
Не стоит тут миндальничать и в тогу сомнений рядиться.
Украсьте мною Вашу высокую, гордую колесницу.
Прокатитесь со мною на самом важном параде.
А вдруг- совпадём в полёте мыслей и душ?
Скрестив в дуэли наших ресниц шпаги.
А если окажется правдой эта сладкая -горькая чушь,
Про твои у моей постели тапки. Про то, что ты в реал мой шагнёшь.
И не обещай мне свободы, ты же мой Узурпатор.
Хунта моих распахнутых снов,
Мой строгий и страстный. Диктатор.
Инопланетянин мой. Верный доверчивый Терминатор.
Ил-люминируй всех ,
Кто лишь улыбнуться решится мне.
Стань моею статуей Свободы, султаном на троне желаний моих.
Грусти наместником. Вечно одерживающим верх.
Загадочный как египетский Сфинкс. Мой Мистер супер-Икс.
А я? Останусь собою, зацикленной на своих эпохах-
Ревности,сумбура претензий, смерче-подобной любви, тревожных вздохов.
С резусом вечного отрицания смешения нашей крови, закладкой в твоей в судьбе.
Я твоя до последней родинки. Швырни горсть твоего крика в уши моей души.
Давай провалимся вместе. В тартарары. В дырку бытия. В хрупкие шалаши.
Я давно покинула Площадь Женской Свободы.Я в рабство желаю. К тебе.
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
