Мой друг свихнулся на самом себе,
Всех не спортсменов, объявив больными.
Любой из нас – вожак своей судьбе,
Но этот бес глумился над другими.
Я получил сомнительный совет -
Мол, мне собой давно пора заняться.
Да бред все это! Дед мой - не атлет -
Бывало, выпьет – все его боятся.
Зачем в свой круг людей толкаешь, друг?
Меня мой вес совсем не напрягает.
Я чай каменотес, а не физрук.
И где он лишний, если не мешает?
На кой фигуру сдуру истязать,
Как тот фанат физической культуры?
И то сказать… Ну чё ее качать?
Во мне и так полно мускулатуры.
Тогда товарищ заявляет в лоб,
Что он борец с дефектами природы,
А я глупец и примитивный жлоб.
И я, и мне подобные уроды.
Вот не люблю я этаких людей.
Так и сказал: - Оставь меня, Сережа!
Я по своей структуре не злодей
И не спортсмен, но с дедом мы похожи.
Кем мнишь себя, засушенный атлет?
Видал я, брат, и не таких гимнастов.
Уймись, скелет из овощных котлет!
Гляжу с диет, глупеют люди часто!
Такого друг стерпеть уже не смог.
Рванулся в бой, снискав себе увечье.
Весь изнемог, беря меня в замок,
Свалился с ног и вывихнул предплечье.
Когда отстал – присели отдохнуть,
А, отдышавшись, принялись мириться.
К чему скакать, как в градуснике ртуть?
Ведь дружба выше мелочных амбиций.
Давай, о чем другом поговорим,
О чем угодно – женщины, культура.
Физо оставь, иначе погорим,
Ты вот спортсмен, а у меня – натура.
Футбол и то полезнее смотреть,
Хотя учти, есть вещи и по краше,
Но я за час худее стал на треть,
Когда голландцев одолели наши.
И друг воспрял: - Я тоже так хочу!
Дарю совет: вливайся, но не слишком.
Когда испанцы станут по плечу –
Следи за весом, а иначе крышка.
Записки из мертвого дома,
Где все до смешного знакомо,
Вот только смеяться грешно —
Из дома, где взрослые дети
Едва ли уже не столетье,
Как вены, вскрывают окно.
По-прежнему столпотвореньем
Заверчена с тем же терпеньем
Москва, громоздясь над страной.
В провинции вечером длинным
По-прежнему катится ливнем
Заливистый, полублатной.
Не зря меня стуком колесным —
Манящим, назойливым, косным —
Легко до смешного увлечь.
Милее домашние стены,
Когда под рукой — перемены,
И вчуже — отчетливей речь.
Небось нам и родина снится,
Когда за окном — заграница,
И слезы струятся в тетрадь.
И пусть себе снится, хвороба.
Люби ее, милый, до гроба:
На воле — вольней выбирать...
А мне из-под спуда и гнета
Все снится — лишь рев самолета,
Пространства земное родство.
И это, поверь, лицедейство —
Что будто бы некуда деться,
Сбежать от себя самого.
Да сам то я кто? И на что нам
Концерты для лая со шмоном —
Наследникам воли земной?
До самой моей сердцевины
Сквозных акведуков руины,
И вересковые равнины,
И — родина, Боже Ты Мой...
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
