Мне б хотелось, чтоб ты как майор был надежным Звягин
Настоящий мужик, вечный авантюрист, твердый авторитет,
Чтоб пустые капризы под ноль разносил нот командных лязгом,
Приключенье почуяв, хватал бы (плевать, что плацкартный) билет,
Вечерами вопросы бы щелкали из развлекательных шоу,
По музеям часами, в походы с ночевкой и в злые пике
Споров кухонных о проницательной Марпл и сказках Роу,
Чтоб башку тормошил за «отлично» в моем дневнике…
Ну, допустим, ты не был героем, но просто папой,
Можно было побыть и на радость счастливой семье,
В новый год поскрестись индевеющей елки лапой
По двери, за которой в салатнице ждал бы тебя оливье?
Или летом на море, взмахнув развеселым ластом,
В глубине отыскать для дочурки куриный божок,
Научить на спине зависать, резать волны брасом?
Отвезти в Дисней лэнд, ну, хотя б, в пресловутый Торжок?
Каждодневным отцом стать не смог, а впрочем, воскресным
Не сподобился тоже ко мне приезжать на часок.
Этот способ общенья печальный и небезызвестный,
В мою жизнь бы привнес хоть какой-нибудь микро, но прок.
Ты бы мог оставаться мне где-то немного родным, но
Какого-то черта морально ударил под дых,
Отказавшись де юро от связи со мною, и мирно
Самопала, наверно, напился и сутки продрых.
Это было почти что в канун моего выпускного,
Где украдкой ты мог проронить бы скупую слезу,
И к вечернему платью – подделке под бренд Terranova
Мне на шею в подарок повесить кулон – бирюзу.
Ты забыл быть родным, ну так был бы чужим тогда что ли?
Я б с тобою сама познакомилась лет этак в сорок,
И в довесок к болячкам твоим я бы собственной боли
Привнесла и вопросов зудящих тележку и ворох.
Но и здесь ты меня обскакал лет на десять-двенадцать
Превратив ум и совесть с годами в сыпучий гербарий,
Позабыв обо всем, как приятно любить, улыбаться,
Прикурил, задремал и сгорел в жарком пьяном угаре.
Папка, папочка родненький, пусть я тебя и не знала,
Помолилась, поплакала, не поверишь, но даже простила.
О тебе я так долго когда-то ребенком мечтала…
И, хотя бы, случайной у боженьки встречи просила…
И как он медлил, то мужи те,
по милости к нему Господней,
взяли за руку его, и жену его, и двух
дочерей его, и вывели его,
и поставили его вне города.
Бытие, 19, 16
Это вопли Содома. Сегодня они слышны
как-то слишком уж близко. С подветренной стороны,
сладковато пованивая, приглушенно воя,
надвигается марево. Через притихший парк
проблеснули стрижи, и тяжелый вороний карк
эхом выбранил солнце, дрожащее, как живое.
Небо просто читается. Пепел и птичья взвесь,
словно буквы, выстраиваются в простую весть,
что пора, брат, пора. Ничего не поделать, надо
убираться. И странник, закутанный в полотно,
что б его ни спросили, вчера повторял одно:
Уходи. Это пламя реальней, чем пламя Ада.
Собирайся. На сборы полдня. Соберешься – в путь.
Сундуки да архивы – фигня. Населенный пункт
предназначен к зачистке. Ты выживешь. Сущий свыше
почему-то доволен. Спасает тебя, дружок.
Ты ли прежде писал, что и сам бы здесь все пожог?
Что ж, прими поздравленья. Услышан. Ты складно пишешь.
Есть одно только пламя, писал ты, и есть одна
неделимая, но умножаемая вина.
Ты хотел разделить ее. Но решено иначе.
Вот тебе к исполненью назначенная судьба:
видеть все, и, жалея, сочувствуя, не судя,
доносить до небес, как неправедники свинячат.
Ни священник, ни врач не поможет – ты будешь впредь
нам писать – ты же зряч, и не можешь того не зреть,
до чего, как тебе до Сириуса, далеко нам.
Даже если не вслух, если скажешь себе: молчи,
даже если случайно задумаешься в ночи, -
все записывается небесным магнитофоном.
Ты б слыхал целиком эту запись: густой скулеж
искалеченных шавок, которым вынь да положь
им положенное положительное положенье.
Ты б взвалил их беду, тяжелейшую из поклаж?
Неуместно, безвестно, напрасно раздавлен - дашь
передышку дыре, обрекаемой на сожженье.
Начинай с тривиального: мой заблеванных алкашей,
изумленному нищему пуговицу пришей, -
а теперь посложнее: смягчай сердца убежденных урок,
исповедуй опущенных, увещевай ментов, -
и сложнейшее: власть. С ненавистных толпе постов
поправляй, что придумает царствующий придурок:
утешай обреченных, жалей палачей и вдов…
А не можешь – проваливай. Знать, еще не готов.
Занимайся своими письменными пустяками.
И глядишь, через годы, возьми да и подфарти
пониманье, прощенье и прочее. Но в пути
лучше не оборачивайся. Превратишься в камень.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
