Бывают дни под общим словом «жопа». Все кажется как прежде, только оппа! Из зеркала, как зонтики укропа
на грядочке с клубникой складки жира, двойную вспомнишь порцию гарнира, глазурь воздушного ванильного зефира, высокой жирности бутылочку кефира...
Всего одна куриная котлета – увещеваешь отраженье со слезами, и судорожно стираешь те конфеты из памяти с медведями и полюсами на обертках из которых чудно оригами ты мастерила вместо двух подходов отжиманий…
А творчество? Ну мало что детишки прикуривать дают, вот, ежечасно! Не мысли и не строчки, а делишки с намеком на шизу в порядке частном. Что ни идея, то пошлятинкой несет, отдаст вдруг тупостью и примитивом, который не излечит, как не тужься, ни фантазии полет ни доза лошадиная аперитива.
В кровати с мужем, как пингвин в Сахаре, или в овец отаре горный козлик. Вот хоть бери ты в женски руки лобзик и режь, ваяй до мозга хмари древесину, предусмотрительно спалив стихи до гари, обсценно выражаясь, как скотина. До хмари и до гари,
Даже не до пепла… Как будто в миг и полностью ослепла, не различаешь радости и света. Где цвет, где форма? и достать мечтаешь беззаветно увесистую для руки беретту, чтобы решительно и наповал вот это,
Что зовется головой.
До сих пор, вспоминая твой голос, я прихожу
в возбужденье. Что, впрочем, естественно. Ибо связки
не чета голой мышце, волосу, багажу
под холодными буркалами, и не бздюме утряски
вещи с возрастом. Взятый вне мяса, звук
не изнашивается в результате тренья
о разряженный воздух, но, близорук, из двух
зол выбирает большее: повторенье
некогда сказанного. Трезвая голова
сильно с этого кружится по вечерам подолгу,
точно пластинка, стачивая слова,
и пальцы мешают друг другу извлечь иголку
из заросшей извилины - как отдавая честь
наважденью в форме нехватки текста
при избытке мелодии. Знаешь, на свете есть
вещи, предметы, между собой столь тесно
связанные, что, норовя прослыть
подлинно матерью и т. д. и т. п., природа
могла бы сделать еще один шаг и слить
их воедино: тум-тум фокстрота
с крепдешиновой юбкой; муху и сахар; нас
в крайнем случае. То есть повысить в ранге
достиженья Мичурина. У щуки уже сейчас
чешуя цвета консервной банки,
цвета вилки в руке. Но природа, увы, скорей
разделяет, чем смешивает. И уменьшает чаще,
чем увеличивает; вспомни размер зверей
в плейстоценовой чаще. Мы - только части
крупного целого, из коего вьется нить
к нам, как шнур телефона, от динозавра
оставляя простой позвоночник. Но позвонить
по нему больше некуда, кроме как в послезавтра,
где откликнется лишь инвалид - зане
потерявший конечность, подругу, душу
есть продукт эволюции. И набрать этот номер мне
как выползти из воды на сушу.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
