Страна растасканных дорог
и волчьих зорь на косогорах.
Страна, где скорбным нищим бог
бредёт среди глухих заборов.
Необретённая страна.
Взгляд неотрывный, неподвижный.
Как далеко она видна,
страна отрёкшаяся трижды!
Страна непонятого зла,
безмолвия за пустяками,
где – день за днём, и так – веками:
рожают, мрут, горят дотла,
скрипят осями, свищут плетью,
торгуют соль степным путём,
«Татары!..» – верят три столетья...
И снова день бредёт за днём.
И вновь, змеясь и цепенея,
всепоглощающая страсть
не в силах взвиться и пропасть,
растёт, очами сатанея,
и птицей медленною реет
над степью в наволочи снов,
над крепью ненависти торной
в речах бескровных колдунов,
в своём язычестве упорных.
Где снова топот табунов
потянет смутою просторной,
и рубанут впохмел сплеча,
и по судьбу ускачут рано,
свища и веря сгоряча
разбойным выдумкам Степана
и манифестам Пугача.
Потом в реке кровавой пену
утянет в плёсы, и столбы
по косогорам знак судьбы
взнесут к заре, и, за измену
надсевшим воплем крикнут цену,
и под взвывания толпы,
ломая крылья об углы,
шипя ужом, ударит в стену
её бушующее тело
с обрубком вместо головы.
И вновь за днём проходит день,
и век в заборы смотрит сонно.
И вновь рассветом потаённым
летит бесшумно, словно тень,
и кличет солнце дикой речью,
вытягивая в шею крик.
По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.
На правом борту,
Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
Папа Сатырос.
А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
Чтоб мачта гудела:
"Доброе дело! Хорошее дело!"
Чтоб звезды обрызгали
Груду наживы:
Коньяк, чулки
И презервативы...
Двенадцатый час -
Осторожное время.
Три пограничника,
Ветер и темень.
Три пограничника,
Шестеро глаз -
Шестеро глаз
Да моторный баркас...
Три пограничника!
Вор на дозоре!
Бросьте баркас
В басурманское море,
Чтобы вода
Под кормой загудела:
"Доброе дело!
Хорошее дело!"
Чтобы по трубам,
В ребра и винт,
Виттовой пляской
Двинул бензин.
Вот так бы и мне
В налетающей тьме
Усы раздувать,
Развалясь на корме,
Да видеть звезду
Над бугшпритом склоненным,
Да голос ломать
Черноморским жаргоном,
Да слушать сквозь ветер,
Холодный и горький,
Мотора дозорного
Скороговорки!
Иль правильней, может,
Сжимая наган,
За вором следить,
Уходящим в туман...
Да ветер почуять,
Скользящий по жилам,
Вослед парусам,
Что летят по светилам...
И вдруг неожиданно
Встретить во тьме
Усатого грека
На черной корме...
Так бей же по жилам,
Кидайся в края,
Бездомная молодость,
Ярость моя!
Чтоб звездами сыпалась
Кровь человечья,
Чтоб выстрелом рваться
Вселенной навстречу,
Чтоб волн запевал
Оголтелый народ,
Чтоб злобная песня
Коверкала рот,-
И петь, задыхаясь,
На страшном просторе:
"Ай, Черное море,
Хорошее море..!"
1927
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
