Мостовую дворники скребут.
Щёк они три дня уже не брили.
Скоро свету белому капут,
что бы люди там ни говорили.
Белый свет раздавят как бычок,
выкинут в космическую урну.
Но об этом - никому. Молчок.
Всё должно быть тихо и культурно.
"Всё фигня,- сказал Экклезиаст. -
Ни за что не стоило и браться.
Ни хрена Всевышний нам не даст.
Скоро все трухою станем, братцы."
Сгинет всё - корова и лужок,
я и ты, как это ни печально.
Ведь эсхатология, дружок,
в нас с тобой гнездится изначально.
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
