Бескрылыми захвачены мечтами,
убогими страстями губим душу,
теряем близких, погибаем сами,
к успешности стремясь,
надежды рушим.
Обыденность вещей (пусть и роскошных),
к которой мы, в конце концов, стремимся,
в нас заползает вором — осторожно…
Пока мы сами в вещь не обратимся.
И в замкнутом очнувшись жутком круге
своих однообразных интересов
(а рядом нет ни друга, ни подруги,
зато несчетно вьется мелких бесов),
внезапно отрезвеем…
Мысль тоскливо
начнет перебирать пути к спасенью.
Воспрянет ли, как раньше? Нет?!
Трусливо
стучит в мозгу, объята пораженьем.
Умели представлять себя когда-то
причастностью великого созданья.
Но, слишком «Я» свое любя (приматы!),
внедрили самость в центр Мирозданья…
Они убого одинаковые.
Они и Богу не молившиеся.
Заглавные?
Но все не знаковые!
И, главное… —
не излечившиеся.
Мое к ним «Я» —
прижалось неохотно… протиснулось…
От любопытных взглядов
не смог я вырваться,
я сдавлен плотно.
Скажите —
где разжиться склянкой яда?
Вранье. Позерство. Первый круг. Начало!..
Раскаянье запить отравой сложно.
Сиди хоть век, забытый у причала, —
Пришлют корабль?
Ответить невозможно…
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
