Как-то не очень удачно я выпал из комы,
грянулся оземь, вернулся, тормашками вниз,
в тягостный сон, в надоевший, до боли знакомый
сказочный город, захваченный полчищем крыс.
Как я сроднился с тобой, замороченный Гамельн!
(полк мародёров хвостатых бесстрашен и быстр).
Улицы города стали моими ногами,
В ратуше сердца вальяжный сидит бургомистр.
Гиблое место, воистину - Град обречённый...
Крысы, крысищи, крысята, крысёныши - эй!
Я не делю вас по масти на серых и чёрных,
Вы - мои мысли и воспоминанья о ней,
Той, кто была...
Что ты медлишь, всесильное Время,
Дудочник в пёстром плаще, крысолов-чародей?
Выведи вон из меня это мерзкое племя,
В речке забвенья топи их, топи их скорей!
Крысы, по Брему, нырять превосходно умеют,
Лихо форсируют речку, болото и пруд.
Гофман...
Чайковский...
Балет...
Господин Дроссельмейер!
Что Вам Щелкунчик сказал? "Alle Ratten kaputt?!"
О, знал бы я, что так бывает,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью - убивают,
Нахлынут горлом и убьют!
От шуток с этой подоплекой
Я б отказался наотрез.
Начало было так далеко,
Так робок первый интерес.
Но старость - это Рим, который
Взамен турусов и колес
Не читки требует с актера,
А полной гибели всерьез.
Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.
1932
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
