Ты умиляясь мерил ярмо на шею,
Вольную клянчил, заведомо зная – в рабство.
В сторону шаг с пути увильнуть не смея,
Беспрекословно брёл выполнять приказы.
Терний венца на бренном челе бесценен,
Тяжкое бремя – твой неразменный скипетр,
Честью оказанной горд преклонить колени,
Росчерк со строчной – впишешь в анналы имя.
Всякая власть – свыше, прими смиренно,
Не прорастут с тылу бунтарства зёрна
Непостижимо (см. априори верно),
Неисправимо, истинное – бесспорно.
Благодарю за каждую дождинку.
Неотразимой музыке былого
подстукивать на пишущей машинке —
она пройдёт, начнётся снова.
Она начнётся снова, я начну
стучать по чёрным клавишам в надежде,
что вот чуть-чуть, и будет всё,
как прежде,
что, чёрт возьми, я прошлое верну.
Пусть даже так: меня не будет в нём,
в том прошлом,
только чтоб без остановки
лил дождь, и на трамвайной остановке
сама Любовь стояла под дождём
в коротком платье летнем, без зонта,
скрестив надменно ручки на груди, со
скорлупкою от семечки у рта. 12 строчек Рыжего Бориса,
забывшего на три минуты зло
себе и окружающим во благо.
«Olympia» — машинка,
«KYM» — бумага
Такой-то год, такое-то число.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
