Ночь опять зашла в тупик завтрашнего вечера.
Что кручинишься, старик, - то ли делать нечего?
Дым, что выдержит топор, словно профиль милочки.
Я сижу, сосу ликёр прямо из бутылочки.
Я стараюсь соблюдать правила приличия,
Да пытаюсь совладать с манией величия.
Кто здесь гений, кто дурак? Как им выйти на люди?
Я рисую просто так пальцами по наледи.
Лёд не вынесет тепла, дрогнет да расплавится,
На поверхности стекла линия останется.
Столько линий, что не счесть, в эти стёкла кануло…
Денег нет, а счастье есть, я его стаканами…
Забинтован каждый глаз розовою ленточкой,
В ожиданьи робких ласк коротаю времечко.
Выбирай, сама, смотри: ворона ли, сокола…
Говорить-то говорим – всё вокруг да около.
Острым пальчиком грозя, цыпочки да лапочки
Поучают: "Вслух нельзя, вы любите в тряпочку".
Пусть звучит весёлый смех, ладно, с ними станется,
Да пугает, что на всех тряпок не достанется.
И доверившись вполне большеглазой дурочке,
Ищешь истину в вине, осушая рюмочки.
Отыскать пытался дно по закону штопора,
А увидел: вот оно, и поверил, что пора…
Он ушёл, взмахнув плащом, как платочком девичьим,
Не жалея ни о чём, потому что не о чем,
Только ночь ему вослед камушка не кинула.
Денег нет, и счастья нет. Проплыло да сгинуло.
Какая осень!
Дали далеки.
Струится небо,
землю отражая.
Везут медленноходые быки
тяжелые телеги урожая.
И я в такую осень родилась.
Начало дня
встает в оконной раме.
Весь город пахнет спелыми плодами.
Под окнами бегут ребята в класс.
А я уже не бегаю - хожу,
порою утомляюсь на работе.
А я уже с такими не дружу,
меня такие называют "тетей".
Но не подумай,
будто я грущу.
Нет!
Я хожу притихшей и счастливой,
фальшиво и уверенно свищу
последних фильмов легкие мотивы.
Пойду гулять
и дождик пережду
в продмаге или в булочной Арбата.
Мы родились
в пятнадцатом году,
мои двадцатилетние ребята.
Едва встречая первую весну,
не узнаны убитыми отцами,
мы встали
в предпоследнюю войну,
чтобы в войне последней
стать бойцами.
Кому-то пасть в бою?
А если мне?
О чем я вспомню
и о чем забуду,
прислушиваясь к дорогой земле,
не веря в смерть,
упрямо веря чуду.
А если мне?
Еще не заржаветь
штыку под ливнем,
не размыться следу,
когда моим товарищам пропеть
со мною вместе взятую победу.
Ее услышу я
сквозь ход орудий,
сквозь холодок последней темноты...
Еще едят мороженое люди
и продаются мокрые цветы.
Прошла машина,
увезла гудок.
Проносит утро
новый запах хлеба,
и ясно тает облачный снежок
голубенькими лужицами неба.
1935
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
