Уважаю, люблю, радуюсь морю штормовому; Один на один схватиться с ним и силою биться, мериться.
До слов произнесённой пощады!
Оно там из бездны штормит, в логове адовом у себя, а я тут, на земле своей, ухватился за скалы, вцепился
железною схваткою, и давай кто кого. Кто кого на лопатки первым позорно на гальку разложит!
Море злится; Достать не может!
Кубалитрами, мегатоннами от отчаяния в меня изливается. Досадует!
Отбежит ненадолго, соберётся с силою, и со звериною злобою на меня вновь обрушивается.
Но достать никак не может!
А я здесь дразню ещё его!
Оно отступает, а я бегу за ним. Оно в бессилии откатывается, я же настигаю море. Волны рукою трогаю!
Море слюною солёною брызжет от этого. От отчаяния гневом исходит, пеною морскою плюётся.
А мне только этого и надо; Раздосадовать море желаю!
Загоню море, затравлю его, унижу, за далёкие камни у дна настигну!
Всё морское нутро от неистовства и волнения увижу.
И тогда в истерию, бешеную, безумною, от безрассудства моего море впадает!
Откатит волнами за камни, вывернется там наизнанку, развернётся, пахнёт на меня гнилыми внутренностями,
изрыгнёт прокисшие водоросли, и в страшном безумии своём бросится мне навстречу!
Растравил; вижу уже!
Всю массу морскую, всю водную толщу, всю энергию дикой стихии на себя одного повернул.
Стенания отчаяния, слёз, ненависти и мщения за позор, слышу уже. Надо мною стеною скала, скалою стена,
хребет гигантской волны на весь горизонт вырастает. Далеко я на этот раз заигрался!
Заступил не на шутку, чересчур забрался во владения морские и море слишком разгневал.
Отступать не близко!
Бросился назад, бегу, ног под собою, дна каменного не чую. Не оглядываюсь.
До родных берегов добраться очень сильно желаю. Утёсы родненькие вдали уже вижу.
А днище морское взбодрилось, ходуном вокруг заходило, осыпаться подо мной начало. Родники навстречу
хлещут, опоры надёжной не дают, с ног сбивают.
Я за бугорки руками цепляюсь, ногам помогаю. По скользким камушкам галопом, во четыре конечности
через водоросли напрямую скачу, как конь степной, буланый. А навстречу уже потоки воды мутные
мчатся, не дают к берегу сухим пристать, выскочить.
Кричу; Живым бы отсюда выкарабкаться!
А тут и волна, сверху, плашмя, тёмной, непроницаемой крышкою, прямо над темечком, солнце небесное
собою заслонило, как небо само на меня рухнуло. Упало, обвалилось, и поглотило!
Ох, и люблю я за это, ценю и уважаю, штормящее море, суровое!
В былые дни и я пережидал
холодный дождь под колоннадой Биржи.
И полагал, что это - Божий дар.
И, может быть, не ошибался. Был же
и я когда-то счастлив. Жил в плену
у ангелов. Ходил на вурдалаков.
Сбегавшую по лестнице одну
красавицу в парадном, как Иаков,
подстерегал.
Куда-то навсегда
ушло все это. Спряталось. Однако
смотрю в окно и, написав "куда",
не ставлю вопросительного знака.
Теперь сентябрь. Передо мною - сад.
Далекий гром закладывает уши.
В густой листве налившиеся груши
как мужеские признаки висят.
И только ливень в дремлющий мой ум,
как в кухню дальних родственников - скаред,
мой слух об эту пору пропускает:
не музыку ещё, уже не шум.
осень 1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
