Когда окунаешься с головой в поэзию литсетИ -
Такие стихи есть, что — Боже ж мой! А есть и — Господь, прости...
И аффтар старается в меру сил (а впрочем, в том нет греха)
Чтоб каждый читатель скорее вкусил блаженство его стиха.
Но творчества темы — ищи их, свищи! - стары, как подлунный мир.
Все эксгибиционизма плащи изношены аж до дыр.
Под плач ярославен, под гамлетов вой, пегасов ведя под уздцы,
Бредут пилигримы знакомой тропой, несчастной любви певцы.
Влачится пустыней пиитский отряд: и шеи, и грудь в крестах.
И ангелов сонмы над ними парят, и бесятся черти в кустах.
А некий пророк вожделенной беды, в душе атеист и хам,
Спасителя всуе на все лады склоняет в своих стихах.
Есть некая вера: ( и кто объяснит — на чём она зиждется,-мне?)
Мол, истина в том, что бормочет пиит, не в Боге и не в вине.
Заглавный Редактор журнала "Тот Свет", по виду мужик простой,
Он любит поэтов, поскольку поэт — синоним чина "святой".
И он к рифмоплётам совсем не строг. Здесь каждого ждёт сюрприз:
Почётная ссылка на вечный срок в Дом Творчества "Парадиз".
Вот некий апокриф талдычит о том, как две тыщи лет назад
Совместно с Царём Иудейским Христом — поэтов распял Пилат.
Один — пересмешник, паяц, шутник, похабщины полон рот,
И острый, как бритва, его язык скоблил и вельмож и народ.
Другой — воспеватель ночной тиши, всех лириков царь царей.
Его прославляли от всей души и римлянин, и еврей.
Но Тайна Сия Велика, говорю. Оставлен открытым вопрос:
"Ныне же будешь со Мною в раю" — кому произнёс Христос?
...Вновь я посетил
Тот уголок земли, где я провел
Изгнанником два года незаметных.
Уж десять лет ушло с тех пор - и много
Переменилось в жизни для меня,
И сам, покорный общему закону,
Переменился я - но здесь опять
Минувшее меня объемлет живо,
И, кажется, вечор еще бродил
Я в этих рощах.
Вот опальный домик,
Где жил я с бедной нянею моей.
Уже старушки нет - уж за стеною
Не слышу я шагов ее тяжелых,
Ни кропотливого ее дозора.
Вот холм лесистый, над которым часто
Я сиживал недвижим - и глядел
На озеро, воспоминая с грустью
Иные берега, иные волны...
Меж нив златых и пажитей зеленых
Оно синея стелется широко;
Через его неведомые воды
Плывет рыбак и тянет за собой
Убогой невод. По брегам отлогим
Рассеяны деревни - там за ними
Скривилась мельница, насилу крылья
Ворочая при ветре...
На границе
Владений дедовских, на месте том,
Где в гору подымается дорога,
Изрытая дождями, три сосны
Стоят - одна поодаль, две другие
Друг к дружке близко,- здесь, когда их мимо
Я проезжал верхом при свете лунном,
Знакомым шумом шорох их вершин
Меня приветствовал. По той дороге
Теперь поехал я, и пред собою
Увидел их опять. Они всё те же,
Всё тот же их, знакомый уху шорох -
Но около корней их устарелых
(Где некогда всё было пусто, голо)
Теперь младая роща разрослась,
Зеленая семья; кусты теснятся
Под сенью их как дети. А вдали
Стоит один угрюмый их товарищ
Как старый холостяк, и вкруг него
По-прежнему всё пусто.
Здравствуй, племя
Младое, незнакомое! не я
Увижу твой могучий поздний возраст,
Когда перерастешь моих знакомцев
И старую главу их заслонишь
От глаз прохожего. Но пусть мой внук
Услышит ваш приветный шум, когда,
С приятельской беседы возвращаясь,
Веселых и приятных мыслей полон,
Пройдет он мимо вас во мраке ночи
И обо мне вспомянет.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
