Стоял туман. И в стойкости был прав.
Тянулся кран строительный все выше,
казалось, он взбредет сейчас на крышу,
как любопытный городской жираф,
которому – все мелко и нестрашно.
Стучали поезда, почти что конно.
Проснулся человек. А на балконе
расцвел лимон, что был в два раза старше
его детей. И оживился профиль,
когда он в кухне матюгнул легко
того, кто за ночь выпил молоко,
и тем лишил привычной чашки кофе.
Жена спала, и под квадрат стекла
в кровати уплывала. Почему-то
в дверях лежало и молчало утро,
как детских рук не снесшая юла.
И если был он в чем-нибудь уверен,
то в черепахе, что жевала плед
у ног его последние пять лет.
Тянулся свет из окон, из-под двери
и был белее снега, холоднее
и сдержанней, чем на подарки жид.
И человек решил куда-то жить…
Могло ли быть хоть что-нибудь вернее?
Сердце бьёт в эрогенную зону
чем-то вроде копыта коня.
Человечество верит Кобзону
и считает химерой меня.
Дозвониться почти невозможно,
наконец дозвонился — и что? —
говорит, что уходит, безбожно
врёт, что даже надела пальто.
Я бы мог ей сказать: «Балаболка,
он же видео — мой телефон,
на тебе голубая футболка
и едва различимый капрон».
Я бы мог, но не буду, не стану,
я теперь никого не виню,
бередит смехотворную рану
сердце — выскочка, дрянь, парвеню.
Сердце глупое. Гиблая зона.
Я мотаю пожизненный срок
на резиновый шнур телефона
и свищу в деревянный свисток,
я играю протяжную тему,
я играю, попробуй прерви,
о любви и презрении к телу,
характерном для нашей любви.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
