Да, мы прятали лампочки под потрепанные абажуры.
И конструкции эти горели, как тела влюбленных, поверь мне, знатно.
Кто же тут мертвее из двух неживых сторон?
Вот пока я кручу педали на тренажере,
ты, стоящий на пегом грохочущем ламинате
тянешься за плечами, как оставляемый мной перрон.
Трепетали листья и футбольные люди на стадионах.
И круглился и двоился день, как лошадиный круп.
Не беда, не горе, но восхожденье по глыбе льда.
Ты проводил субботние утра за чисткой труб,
в которых стояла вода
и мои волосы, оброненные в межсезонье, как лепестки пионов.
Горячо и слезно, как твоя щека,
как предложенный в ритуальных услугах
и только что распечатанный в твои руки счет.
Нас качало, словно лютики в колыбели луга.
Стоя на обочине автобана, я, как землянику, продолжала тебя искать.
Неужели искать еще?
Или просто, гремя брелками, приходить домой,
достраивать дом: от мала и до велика.
Присобачивать отрывающиеся подошвы на суперклей.
Быть с тобой. Обвиться, как повилика
и замерзнуть, не прекословя, надвигающейся зимой
у твоих стеблей.
Тот жил и умер, та жила
И умерла, и эти жили
И умерли; к одной могиле
Другая плотно прилегла.
Земля прозрачнее стекла,
И видно в ней, кого убили
И кто убил: на мёртвой пыли
Горит печать добра и зла.
Поверх земли метутся тени
Сошедших в землю поколений;
Им не уйти бы никуда
Из наших рук от самосуда,
Когда б такого же суда
Не ждали мы невесть откуда.
1975
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
