он торопливо пишет мне письмо:
с нажимом каждую букву выводит;
а я где-то тоже
выхожу из себя
стихами -
по жилам сок стихоплетства бродит:
ломаю грифель -
придирчиво подбирая слова...
а ни черта путного не выходит –
по трафарету
творю.
перебродило.
обратилось в уксус.
топча улицы каблуками,
представлю, как пишу ему ответ:
«Здравствуй! Радость: в нашем городе пошел первый снег,
а может, и не пошел, закружился в танце:
Чайковский, па де-де миллиона снежинок...
красиво.
порой мне кажется, снег сродни заезжему иностранцу
в наш город:
так редко бывает…
а я собираю паузы,
как пазлы,
рассовываю их - мелочь по карманам
и складываю в копилку новости для тебя:
например, вчера наблюдала облака – похожи на слежавшуюся вату
из старых матрасов;
катастрофически хотелось, чтобы выпал снег...
переход на следующую фазу -
ночью загадала на падающую звезду
про снег.
и сразу сбылось,
хотя даже не чаяла.
знаешь, какое в следующий раз
я падающей звезде
загадаю желание?»
расстояние: столько-то кэмэ
время полета: пара часов.
он торопливо пишет мне письмо
и каждую букву выводит с нажимом.
во всяком прохожем я вижу его:
так ярко.
так четко.
так живо…
За то, что я руки твои не сумел удержать,
За то, что я предал соленые нежные губы,
Я должен рассвета в дремучем акрополе ждать.
Как я ненавижу пахучие древние срубы!
Ахейские мужи во тьме снаряжают коня,
Зубчатыми пилами в стены вгрызаются крепко;
Никак не уляжется крови сухая возня,
И нет для тебя ни названья, ни звука, ни слепка.
Как мог я подумать, что ты возвратишься, как смел?
Зачем преждевременно я от тебя оторвался?
Еще не рассеялся мрак и петух не пропел,
Еще в древесину горячий топор не врезался.
Прозрачной слезой на стенах проступила смола,
И чувствует город свои деревянные ребра,
Но хлынула к лестницам кровь и на приступ пошла,
И трижды приснился мужам соблазнительный образ.
Где милая Троя? Где царский, где девичий дом?
Он будет разрушен, высокий Приамов скворешник.
И падают стрелы сухим деревянным дождем,
И стрелы другие растут на земле, как орешник.
Последней звезды безболезненно гаснет укол,
И серою ласточкой утро в окно постучится,
И медленный день, как в соломе проснувшийся вол,
На стогнах, шершавых от долгого сна, шевелится.
Ноябрь 1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
