"Мне совершенно все равно —
Где совершенно одинокой
Быть, по каким камням домой
Брести с кошелкою базарной
В дом, и не знающий, что — мой,
Как госпиталь или казарма"
Марина Цветаева " "Тоска по Родине"
Птицы в конуре
Украденное чудо – чувство дома –
России бесквартирной так знакомо!
Трущобы временной подержанный уют…
Но сны о Доме силы придают,
и – ждёшь, как ждут зарплату и аванс,
выкладываешь письмами пасьянс:
«На ваш запрос от-дата – отвечаем,
что дать не можем, но помочь желаем.»
И обживаешь тесные конурки,
и складываешь крылья по фигурке –
и мне мешало их предназначенье,
усугубляя тесное мученье:
среди базарных сумм и нищих торб,
таскала на себе крылатый горб!
За спину крылья – так не распрямить
и не летать, и не писать – не жить! –
а выжить, сжав пружиною себя,
услышать, как руками теребя,
сыны встают, за юбку ухватясь,
и с жизнью устанавливают связь.
Надеяться, что это – до поры,
ведь птицы не летят из конуры!
Им нужно улетать и возвращаться,
но не в халупу! И не защищаться,
а защищать в гнезде свою семью
и песню петь высокую – Свою…
Сигнал – в дорогу! – на крыло, семья!
…Без крыльев выползают сыновья.
Долетит мой ковёр-самолёт
из заморских краев корабельных,
и отечества зад наперёд —
как накатит, аж слёзы на бельмах.
И, с таможней разделавшись враз,
рядом с девицей встану красавой:
— Всё как в песне сложилось у нас.
Песне Галича. Помнишь? Той самой.
Мать-Россия, кукушка, ку-ку!
Я очищен твоим снегопадом.
Шапки нету, но ключ по замку.
Вызывайте нарколога на дом!
Уж меня хоронили дружки,
но известно крещёному люду,
что игольные ушки узки,
а зоилу трудней, чем верблюду.
На-кась выкуси, всякая гнусь!
Я обветренным дядей бывалым
как ни в чём не бывало вернусь
и пройдусь по знакомым бульварам.
Вот Охотный бахвалится ряд,
вот скрипит и косится Каретный,
и не верит слезам, говорят,
ни на грош этот город конкретный.
Тот и царь, чьи коровы тучней.
Что сказать? Стало больше престижу.
Как бы этак назвать поточней,
но не грубо? — А так: НЕНАВИЖУ
загулявшее это хамьё,
эту псарню под вывеской «Ройял».
Так устроено сердце моё,
и не я моё сердце устроил.
Но ништо, проживём и при них,
как при Лёне, при Мише, при Грише.
И порукою — этот вот стих,
только что продиктованный свыше.
И ещё. Как наследный москвич
(гол мой зад, но античен мой перед),
клевету отвергаю: опричь
слёз она ничему и не верит.
Вот моя расписная слеза.
Это, знаешь, как зёрнышко риса.
Кто я был? Корабельная крыса.
Я вернулся. Прости меня за...
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
