сердце: щелк - щелк –
счетчик Гейгера,
ты излучаешь так много,
еще мгно-вение – и зашкалит;
еще одно мгновение...
между вчера и сегодня:
ты
иным миром
для меня стал –.
неуловимо.
непоправимое.
нет.
лукавлю:
мир – всего лишь шарик, а ты -
terra incognita -
и разве можно было представить себе
еще вчера...
сегодня:
дрожь рук, как у пропойцы,
как у нищего – за подаянием,
и память в угоду стирает все лица,
только – твое –
то ль в наказание, то ли...
отвожу взгляд.
щелк- щелк...
за окном - ворона черная
на изломе ветви старого каштана,
смотрит так, как будто бы все знает
про меня.
смотрит насмешливо.
искоса.
зло.
а глаза у нее мертвые.
а у тебя что?
близкое небо;
воздух без примеси CO2;
кругом веселая детвора,
взрослые,
старики.
и счастья город – огород золотой,
наверное, это здорово, да...
а я раздарила свои стихи:
направо - налево,
вдруг захотела
их отпустить.
может, теперь это хмурое небо
близким мне станет;
и я представлю тогда,
что тоже дышу воздухом
без примеси CO2.
щелк – щелк...
Юрка, как ты сейчас в Гренландии?
Юрка, в этом что-то неладное,
если в ужасе по снегам
скачет крови
живой стакан!
Страсть к убийству, как страсть к зачатию,
ослепленная и зловещая,
она нынче вопит: зайчатины!
Завтра взвоет о человечине...
Он лежал посреди страны,
он лежал, трепыхаясь слева,
словно серое сердце леса,
тишины.
Он лежал, синеву боков
он вздымал, он дышал пока еще,
как мучительный глаз,
моргающий,
на печальной щеке снегов.
Но внезапно, взметнувшись свечкой,
он возник,
и над лесом, над черной речкой
резанул
человечий
крик!
Звук был пронзительным и чистым, как
ультразвук
или как крик ребенка.
Я знал, что зайцы стонут. Но чтобы так?!
Это была нота жизни. Так кричат роженицы.
Так кричат перелески голые
и немые досель кусты,
так нам смерть прорезает голос
неизведанной чистоты.
Той природе, молчально-чудной,
роща, озеро ли, бревно —
им позволено слушать, чувствовать,
только голоса не дано.
Так кричат в последний и в первый.
Это жизнь, удаляясь, пела,
вылетая, как из силка,
в небосклоны и облака.
Это длилось мгновение,
мы окаменели,
как в остановившемся кинокадре.
Сапог бегущего завгара так и не коснулся земли.
Четыре черные дробинки, не долетев, вонзились
в воздух.
Он взглянул на нас. И — или это нам показалось
над горизонтальными мышцами бегуна, над
запекшимися шерстинками шеи блеснуло лицо.
Глаза были раскосы и широко расставлены, как
на фресках Дионисия.
Он взглянул изумленно и разгневанно.
Он парил.
Как бы слился с криком.
Он повис...
С искаженным и светлым ликом,
как у ангелов и певиц.
Длинноногий лесной архангел...
Плыл туман золотой к лесам.
"Охмуряет",— стрелявший схаркнул.
И беззвучно плакал пацан.
Возвращались в ночную пору.
Ветер рожу драл, как наждак.
Как багровые светофоры,
наши лица неслись во мрак.
1963
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
