Хотя в Олиной критике есть резон, мне стиш понравился, но захотелось "вытянуть" его и переставить две строчки. А читать его надо вслух. "Красоты" нет, зато "кайф" есть:)))
Я бы вот так записала.
«Парит
скрипач,
зажавши скрипку в кулачок.
местечко спит,
хмельной смычок
поёт Луны
проплаканные в тучу сны.
(Зевал пастух,
кричал петух,
вины не чувствуя, был глух. )
Шагнул Дали,
вонзил клинок
и из Луны
течёт вино
на дно
небесного холста
в созвездье Пьяные Уста.
Дали шагал,
шагал,
шагал,
сливая звёздочки в бокал.»
Просто потому, что сплошняком, как у вас, неудобно читать, нужно (ненужное) усилие, чтобы вникнуть.)
Да, Вы правы, резон есть в любой критике.
Вы не поверите, Наташа, но перед тем, как выставить этот текст, я пытался его сам "вытянуть". Так, как у меня записано, не пойдёт по многим причинам и я их знаю. Но у меня нет опыта "вытягивания" и я плохо понимаю, как это делается, а интуиция молчит, потому-что это не мой стиль, всё пришло со стороны и я это плохо чувствую. Попытаюсь разобраться и с Вашего разрешения, я изменю так, как Вы мне советуете.
Жаль, что нет желающих сказать мне пару нежных и конструктивных слов по этому поводу, было бы приятно.
Спасибо.
Наташ, твой отзыв вполне самодостаточен даже без отсыла к "Олиной критике".
Чего и желаю в дальнейшем.
Заканчивай уже меня полоскать, ага?
Оль, извини, я не знала, что если соглашаюсь с тобой, то тебя это задевает. Думаю, что это недоразумение. Но, конечно, больше не буду, извини. Не сердись.)
оцениваю за попытку фантазировать.Дали шагал, думаю сомнительно, как вариант(Дали скакал(в духе Дали))- это как вариант,конечно),словосочетание Дали шагал ассоциируется несомненно с Дали, Шагал и ...Ван Гог.думаю эту игру слов надо переиграть.Успехов.
А что, тогда останется?)))
Шагала там явно нет, но я на него тонко и нагло намекаю. Но, где там прячется Винсент?
Я уже начинаю подозревать, что не понимаю величия созданного мною произведения.))
Спасибо.
Ваш тонкий намек понятен, но он вызывает скорее эффект противный тому, который вы ожидаете. впечатление Дали - это Шагал,(?).Если вы хотите игрушки, то играйте с одним Шагалом, будет понятно и звучно по крайней мере. (Как упражнение - Шагал шагом шагал шумно-дарю.)Вообщем не зацикливайтесь на этом стихотворении. пишите новые.Успехов.
Все таки слил, хоть почил грустно...
Зато жил весело.))
Спасибо.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Провинция справляет Рождество.
Дворец Наместника увит омелой,
и факелы дымятся у крыльца.
В проулках - толчея и озорство.
Веселый, праздный, грязный, очумелый
народ толпится позади дворца.
Наместник болен. Лежа на одре,
покрытый шалью, взятой в Альказаре,
где он служил, он размышляет о
жене и о своем секретаре,
внизу гостей приветствующих в зале.
Едва ли он ревнует. Для него
сейчас важней замкнуться в скорлупе
болезней, снов, отсрочки перевода
на службу в Метрополию. Зане
он знает, что для праздника толпе
совсем не обязательна свобода;
по этой же причине и жене
он позволяет изменять. О чем
он думал бы, когда б его не грызли
тоска, припадки? Если бы любил?
Невольно зябко поводя плечом,
он гонит прочь пугающие мысли.
...Веселье в зале умеряет пыл,
но все же длится. Сильно опьянев,
вожди племен стеклянными глазами
взирают в даль, лишенную врага.
Их зубы, выражавшие их гнев,
как колесо, что сжато тормозами,
застряли на улыбке, и слуга
подкладывает пищу им. Во сне
кричит купец. Звучат обрывки песен.
Жена Наместника с секретарем
выскальзывают в сад. И на стене
орел имперский, выклевавший печень
Наместника, глядит нетопырем...
И я, писатель, повидавший свет,
пересекавший на осле экватор,
смотрю в окно на спящие холмы
и думаю о сходстве наших бед:
его не хочет видеть Император,
меня - мой сын и Цинтия. И мы,
мы здесь и сгинем. Горькую судьбу
гордыня не возвысит до улики,
что отошли от образа Творца.
Все будут одинаковы в гробу.
Так будем хоть при жизни разнолики!
Зачем куда-то рваться из дворца -
отчизне мы не судьи. Меч суда
погрязнет в нашем собственном позоре:
наследники и власть в чужих руках.
Как хорошо, что не плывут суда!
Как хорошо, что замерзает море!
Как хорошо, что птицы в облаках
субтильны для столь тягостных телес!
Такого не поставишь в укоризну.
Но может быть находится как раз
к их голосам в пропорции наш вес.
Пускай летят поэтому в отчизну.
Пускай орут поэтому за нас.
Отечество... чужие господа
у Цинтии в гостях над колыбелью
склоняются, как новые волхвы.
Младенец дремлет. Теплится звезда,
как уголь под остывшею купелью.
И гости, не коснувшись головы,
нимб заменяют ореолом лжи,
а непорочное зачатье - сплетней,
фигурой умолчанья об отце...
Дворец пустеет. Гаснут этажи.
Один. Другой. И, наконец, последний.
И только два окна во всем дворце
горят: мое, где, к факелу спиной,
смотрю, как диск луны по редколесью
скользит и вижу - Цинтию, снега;
Наместника, который за стеной
всю ночь безмолвно борется с болезнью
и жжет огонь, чтоб различить врага.
Враг отступает. Жидкий свет зари,
чуть занимаясь на Востоке мира,
вползает в окна, норовя взглянуть
на то, что совершается внутри,
и, натыкаясь на остатки пира,
колеблется. Но продолжает путь.
январь 1968, Паланга
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.