Голод крутил его поутру,
льнул как дождинки к стеклам.
Небо лежало на нем, что труп
в рваных кровоподтеках.
Утро туманилось в голове
злостью и перегаром.
Верил он, если удача есть,
то обитает в Гаграх.
Водкой рвало по ночам по швам,
спиртом сшивало дыры.
Стала тонуть в октябре Москва,
словно набрав воды в рот.
Грязь собиралась на нем в загар.
Он был бездомен,
прочен,
впрочем,
в начале пути до Гагр
смыт океаном ночи.
Осыпаются алые клёны,
полыхают вдали небеса,
солнцем розовым залиты склоны —
это я открываю глаза.
Где и с кем, и когда это было,
только это не я сочинил:
ты меня никогда не любила,
это я тебя очень любил.
Парк осенний стоит одиноко,
и к разлуке и к смерти готов.
Это что-то задолго до Блока,
это мог сочинить Огарёв.
Это в той допотопной манере,
когда люди сгорали дотла.
Что написано, по крайней мере
в первых строчках, припомни без зла.
Не гляди на меня виновато,
я сейчас докурю и усну —
полусгнившую изгородь ада
по-мальчишески перемахну.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
