Тимошка кот всегда был домоседом. Ни кошек не хотел ловить, ни мышек. Я как-то раз весной во двор с ним вышел, так он в подвал рванул, завыв при этом. Он много спал. В еде неприхотливый, мог рыбой днём и ночью обходиться. Со всеми прост был, но, прослыв любимцем у бабы Светы, ластился к ней льстиво. Обидно было мне, ведь я рыбачу, кормлю всегда, горшок его песочу, а Тишка признавать меня не хочет, влюбился котик в тёщу, не иначе!
Однажды мы уехали на дачу, оставив Тишку вместе с бабой Светой, поняв, вернувшись из поездки этой – взаимная любовь так много значит! Забрался поздней ночью вор в квартиру, связал старушку и прошёлся залом, открыл комод с деньгами… Нет, не знал он, что зверь домашний наш не так уж смирен. Тимошка взвыл от наглости пришельца, с комода прыгнул и в того вцепился. И кто его учил царапать лица?.. Инстинкт проснулся по веленью сердца! Соседи услыхали крик истошный, сбежались тут же (дверь была открытой), вмешались дерзновенно в ход событий, не веря, что такое встретить можно.
Героем стал, но после этого курьёза не любит кот гулять, по страху судя – когда, на руки взяв, его несу я, то чувствую, как часто сердце бьётся…
Имяреку, тебе, - потому что не станет за труд
из-под камня тебя раздобыть, - от меня, анонима,
как по тем же делам - потому что и с камня сотрут,
так и в силу того, что я сверху и, камня помимо,
чересчур далеко, чтоб тебе различать голоса -
на эзоповой фене в отечестве белых головок,
где на ощупь и слух наколол ты свои полюса
в мокром космосе злых корольков и визгливых сиповок;
имяреку, тебе, сыну вдовой кондукторши от
то ли Духа Святого, то ль поднятой пыли дворовой,
похитителю книг, сочинителю лучшей из од
на паденье А.С. в кружева и к ногам Гончаровой,
слововержцу, лжецу, пожирателю мелкой слезы,
обожателю Энгра, трамвайных звонков, асфоделей,
белозубой змее в колоннаде жандармской кирзы,
одинокому сердцу и телу бессчетных постелей -
да лежится тебе, как в большом оренбургском платке,
в нашей бурой земле, местных труб проходимцу и дыма,
понимавшему жизнь, как пчела на горячем цветке,
и замерзшему насмерть в параднике Третьего Рима.
Может, лучшей и нету на свете калитки в Ничто.
Человек мостовой, ты сказал бы, что лучшей не надо,
вниз по темной реке уплывая в бесцветном пальто,
чьи застежки одни и спасали тебя от распада.
Тщетно драхму во рту твоем ищет угрюмый Харон,
тщетно некто трубит наверху в свою дудку протяжно.
Посылаю тебе безымянный прощальный поклон
с берегов неизвестно каких. Да тебе и неважно.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
