Я микрокосмос, в некотором роде,
Как и любая сущность мироздания.
Хоть о себе и много знаю вроде,
Но бесконечен путь самопознания.
******
Я есть, я был, я вечно существую,
Рождался жил и снова умирал.
В круговороте судеб я танцую.
И плачет и смеётся карнавал.
То жизнь, то смерть зовут меня с собою
В мелькании событий и времён.
Остановится, хочется порою.
Уйти в ничто, я правом наделён.
Но выбираю всё же продолжение
Извилистого вечного пути.
Дорога жизни – это наслаждение.
Мне тяжело, но весело идти.
А если я устану, это тело
Покину и немного отдохну,
Надену новое привычно и умело,
Своею волей жизнь в него вдохну.
******
Я клеточка в гигантском теле Бога.
Я для него и мыслю и живу.
И пользу приношу чуть-чуть, не много,
Уж очень часто грежу наяву.
******
Я крохотный двуногий муравьишка.
Мой муравейник это мир людей.
Таких тут очень много, даже слишком.
У каждого в мозгу полно идей.
Я часть физических и мысленных процессов
И эмоциональной жизни часть.
Я эволюционного прогресса
Фрагмент. Судьба моя - попасть
В одно из звеньев пищевой цепочки
И социальных отношений круг
И в надпись на граните в две-три строчки,
В чередование радостей и мук.
Мне суждено попасть, совсем при том не целясь,
В цепочку новых жизней и смертей.
Сильнее и мудрее стать надеюсь,
Не затеряться в омуте страстей.
******
Так кто же я? Я маленькое тело,
Я сложный, уязвимый организм
И я душа, которая надела
Однажды этот странный механизм.
Я часть толпы и в тоже время личность.
Свободой воли от рождения наделён.
Мне чужда черно-белая двоичность.
Я выбор делаю, хоть очень труден он.
Я сомневаюсь и переживаю.
Передо мною радуга дорог.
Куда идти, я знаю и не знаю.
И цель близка и очень путь далёк.
******
Я совокупность органов и клеток.
Для них я тоже что-то вроде Бога.
Амёбой одинокой был их предок.
Теперь им веселей – их очень много.
И клетка каждая - в каком-то смысле, личность
И что-то чувствует и что-то сознаёт.
Ей свойственны надёжность и практичность.
В ней есть душа. Она во мне живёт.
******
Я есть и одновременно, я нету.
Я здесь и одновременно во всём.
Я искорка божественного света.
Я зеркало и отраженье в нём.
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
