Гениальность – явление не столь редкое, как это нам порой кажется, хотя и не такое частое, как считают историки литературы, историки стран, а тем более газеты
В тоскуке страдиваню всуесловно
злобидный и холодинокий. Параною.
Душиб отчайник похотенью казановой
лечую и суицидальше блицемерю стронценою.
Шекспирта чистого глотнув, запивши гумилевинчишком,
заев бэконом в качестве гюгорькой бальзакуски,
недоальфонсдоделанный, решил отбрехтовать, не слишком
жюльверный, ахматоварно-мандельштампный русский.
Ремболью и сартритом побомаршевав по беранжиру,
сенеказистый, вовенаргонавтик эдгарпошлый,
я понял, что своим проспером меримерить лиру
конфуцно, лаоцзыбко, биэфрейдно, вобщем, тошно.
Дюмалишенный нежилец, табунин андрежидкий,
моравианалетчик–мопассанитар отчизны
поэтической, я понял, лучше жить не прытко,
занявшись лонгфелляцией иль, скажем, хренанизмом.
Плутархиважно, достоевски, толстойграфски
чтоб, поэтической судьбы не перепелевинить,
расцветки жанмаренго шизадорно в баттискафке,
марчеллобитную замастрояннить и бодлермонтоовидеть.
Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.
И от лености или со скуки
Все поверили, так и живут:
Ждут свиданий, боятся разлуки
И любовные песни поют.
Но иным открывается тайна,
И почиет на них тишина...
Я на это наткнулась случайно
И с тех пор все как будто больна.
Январь 1917,
Петербург
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
