В замке том два зала было, - тронный и обеденный,
и три башни на три стороны, четвертая - тюрьма,
погреб и конюшня, свора гончих, слуги, как заведено
в замках. Я служил садовником и стражем в закромах.
Днем пригожим дочь-принцесса храбрая, прекрасная
бегала ко мне в сторожку, я Петрарку ей читал,
слушала с глазами влажными, и нежно приоткрыв уста,
после лебедей кормила булкой в озере, и к властному
папе – под крыло. Чуть вечер, я с рахатами - лукумами,
старой мандолиной и охапкою романсов - под балкон.
Солнцем выходила, - шквал в крови и страсти стон,
замуж обещала, (папа не роптал, мужик был юмором)
Много обещала. А потом взяла да и раздумала!
Я – в четвертой башне слушаю кандальный перезвон.
Живы оба, - и Ромео страстный, и Джульетта юная,
не пришлось выгадывать, мол, быть или не быть,
яд не пили, не вострили нож, чтоб расписаться рунами
смерти на любви, и рядом лечь, и к Вечности уплыть.
Бедный Йорик научил не ёрничать, сэр Вильям,
хоть и был шутом. И все ж, была иль не была,
верим, зная, - вероломство – женщинам всем имя,
любим, видя, что любовь слепа, и даже крылья
тянут вниз порой. Надеемся. Такие вот дела!
И кто зачем рождëн, и кто к чему готов, известно мудрецам, объявлено пророкам. А город ждëт своих неправильных шутов. Приказывает жить — поскрипывать порогом, подсвечивать места, где прячется весна, прикармливать слова на берегу абзаца. На небе столько звëзд — вселенная тесна, поэтому мирам легко соприкасаться. Приходят корабли, деревья говорят, фонарщики поют, мерцая головами: мы птичьи голоса, мы солнечный отряд. Мы, кажется, должны приглядывать за вами.
И кто кому судья, и кто кого простит, и кто оставил здесь закатные ожоги, понятно тем богам, что держат нас в горсти, что дуют в наши лбы и остужают щëки. Кентаврам снится лес потерянных подков. Седому королю — заросший астероид.
А город ждëт своих беспечных дураков. Гештальты не закрыл. И двери не закроет. Зевающий швейцар листает облака. Эдемский старый дом качается на сваях. Вся ангельская рать спешит издалека — болтать о чепухе в спасительных трамваях. Судьба любого зла — лишь пепел да зола, горчащая печаль, похмельная икота. Твой крепкий бастион, упрямый, как скала, рассыплется, когда тебя окликнет кто-то. Возможно, гитарист, торговец, альбинос, возможно, господин, страдающий от зноя. Он скажет:
ты чего? Давай не вешай нос.
Вот крылья. Небо вот.
Не бойся — запасное.
16.02.2024
https://vk.com/carvedsvirel
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.