С прошедших лет отсчитывая сдачу,
селюсь на дачу
и жизнь пишу двенадцати бегоний,
что твой Светоний,
который Гай Транквилл...лизатор, вместе
со мной ютится на насесте,
из ослабевших выпадает пальцев,
когда я сплю в одном из зальцев.
Бегонии кивают мне листками.
Вдали свистками
приветствуют друг друга тепловозы.
Шумят берёзы
и сорняки растут неутомимо,
а вечерами мимо
идёт народ с авоськами, кульками
и воздух полон мотыльками.
Я зажигаю лампу на веранде,
шепчу "Отстаньте!"
Не отстают. Поэтому по средам
пью чай с соседом.
Соседу нету дела до материй,
но он потерей
большой, однако, это не считает -
ему хватает
своих забот о яблонях и вишнях.
Темнеет в вышних.
Струит свой свет на дачный наш посёлок
Луны осколок
и в тишине стоит посёлок дачный
пустой и мрачный.
Здесь можно жить до самых труб небесных:
пейзажей местных,
я думаю, мне хватит до финала.
Мне нужно мало.
Смотреть в окно, кишащее щеглами
и четырьмя углами
отгородиться здесь, построить стены
и постепенно
забыть все имена, своё включая,
не отличая
весны от осени и сна от яви.
Как видно, вправе
на это я. Увидев, что я лишний,
ты всё простишь мне.
А. Чегодаев, коротышка, врун.
Язык, к очкам подвешенный. Гримаса
сомнения. Мыслитель. Обожал
касаться самых задушевных струн
в сердцах преподавателей – вне класса.
Чем покупал. Искал и обнажал
пороки наши с помощью стенной
с фрейдистским сладострастием (границу
меж собственным и общим не провесть).
Родители, блистая сединой,
доили знаменитую таблицу.
Муж дочери создателя и тесть
в гостиной красовались на стене
и взапуски курировали детство
то бачками, то патлами брады.
Шли дни, и мальчик впитывал вполне
полярное величье, чье соседство
в итоге принесло свои плоды.
Но странные. А впрочем, борода
верх одержала (бледный исцелитель
курсисток русских отступил во тьму):
им овладела раз и навсегда
романтика больших газетных литер.
Он подал в Исторический. Ему
не повезло. Он спасся от сетей,
расставленных везде военкоматом,
забился в угол. И в его мозгу
замельтешила масса областей
познания: Бионика и Атом,
проблемы Астрофизики. В кругу
своих друзей, таких же мудрецов,
он размышлял о каждом варианте:
какой из них эффектнее с лица.
Он подал в Горный. Но в конце концов
нырнул в Автодорожный, и в дисканте
внезапно зазвучала хрипотца:
"Дороги есть основа... Такова
их роль в цивилизации... Не боги,
а люди их... Нам следует расти..."
Слов больше, чем предметов, и слова
найдутся для всего. И для дороги.
И он спешил их все произнести.
Один, при росте в метр шестьдесят,
без личной жизни, в сутолоке парной
чем мог бы он внимание привлечь?
Он дал обет, предания гласят,
безбрачия – на всякий, на пожарный.
Однако покровительница встреч
Венера поджидала за углом
в своей миниатюрной ипостаси -
звезда, не отличающая ночь
от полудня. Женитьба и диплом.
Распределенье. В очереди к кассе
объятья новых родственников: дочь!
Бескрайние таджикские холмы.
Машины роют землю. Чегодаев
рукой с неповзрослевшего лица
стирает пот оттенка сулемы,
честит каких-то смуглых негодяев.
Слова ушли. Проникнуть до конца
в их сущность он – и выбраться по ту
их сторону – не смог. Застрял по эту.
Шоссе ушло в коричневую мглу
обоими концами. Весь в поту,
он бродит ночью голый по паркету
не в собственной квартире, а в углу
большой земли, которая – кругла,
с неясной мыслью о зеленых листьях.
Жена храпит... о Господи, хоть плачь...
Идет к столу и, свесясь из угла,
скрипя в душе и хорохорясь в письмах,
ткет паутину. Одинокий ткач.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
