Ich stehe auf der Klippe. Einsam. Frei.
Mein Körper - federleicht. Ich könnte fliegen.
Du bist nicht mehr da. Dein Leben ist vorbei.
Ganz schnell. Zu schnell vielleicht.
Du warst zum Greifen nah,
Doch konnten meine Finger deine Hand nicht mehr kriegen.
Ich schließ' die Augen. Sehe dein Gesicht
und stelle mir vor dich zärtlich zu berühren.
Ich höre deine Stimme, die zu mir spricht,
Spühr' deine starke Hand.
Mein Herz tut weh. Ganz arg.
Vor Schmerz und Angst erstarrt, es fällt mir schwer mich zu rühren.
Die Tränen laufen runter, ohne Halt.
Mein Herz verlangt danach betäubt zu werden.
Ich zittere am ganzen Körper. Mir ist kalt.
Ich will nicht weiter leben.
Sinnlos. Schmerzvoll. Lang
das Leben ohne dich. Einst starke Liebe liegt in Scherben.
Ein warmer Sonnenstrahl bahnt sich den Weg.
Direkt zu meinem kalten leeren Herzen
und flüstert: "Es gibt immer einen Ausweg.
Er wollte, dass du lachst,
Dein Leben liebst und magst
und zwingst dabei all deine Angst vollständig ausmerzen."
Я стою над обрывом…
Я стою над обрывом. Одинока. Свободна.
Тело – словно пушинка. Я могла бы взлететь.
Нет тебя больше здесь. Жизнь твоя завершилась.
Очень быстро. Увы, слишком быстро, возможно.
Ты был рядом, скользнул в темноту… Я вцепилась,
Пальцы сжать не смогла, упустила момент…
Я закрыла глаза. Лик любимый твой вижу,
Представляю, как нежно прикасаюсь к нему.
Голос слышу, меня издалёка зовущий.
Ощущаю тебя. Ты всё ближе и ближе.
Сердце сжалось в тоске, страх терзает мне душу.
Шевельнуться, от боли застыв, не могу…
Слёзы долу текут непрестанным потоком.
Сердце жаждет унять нестерпимую боль.
Как всё тело дрожит! Зябко мне, замерзаю.
Неизбежно ли всё? Нет тебя ненароком.
Без тебя, мой родной, больше жить не желаю.
На осколки разбилась былая любовь…
Но с далёких небес тёплый лучик пробился.
Душу мне обогрел, сердца лёд растопил.
Шёпот слышу: "Постой, ведь из горя есть выход!
Он хотел, чтоб могла жизнью ты насладиться,
Прошлой светлой любви в сердце радуясь тихо,
Побороться со страхом нашла в себе сил!"
Юрка, как ты сейчас в Гренландии?
Юрка, в этом что-то неладное,
если в ужасе по снегам
скачет крови
живой стакан!
Страсть к убийству, как страсть к зачатию,
ослепленная и зловещая,
она нынче вопит: зайчатины!
Завтра взвоет о человечине...
Он лежал посреди страны,
он лежал, трепыхаясь слева,
словно серое сердце леса,
тишины.
Он лежал, синеву боков
он вздымал, он дышал пока еще,
как мучительный глаз,
моргающий,
на печальной щеке снегов.
Но внезапно, взметнувшись свечкой,
он возник,
и над лесом, над черной речкой
резанул
человечий
крик!
Звук был пронзительным и чистым, как
ультразвук
или как крик ребенка.
Я знал, что зайцы стонут. Но чтобы так?!
Это была нота жизни. Так кричат роженицы.
Так кричат перелески голые
и немые досель кусты,
так нам смерть прорезает голос
неизведанной чистоты.
Той природе, молчально-чудной,
роща, озеро ли, бревно —
им позволено слушать, чувствовать,
только голоса не дано.
Так кричат в последний и в первый.
Это жизнь, удаляясь, пела,
вылетая, как из силка,
в небосклоны и облака.
Это длилось мгновение,
мы окаменели,
как в остановившемся кинокадре.
Сапог бегущего завгара так и не коснулся земли.
Четыре черные дробинки, не долетев, вонзились
в воздух.
Он взглянул на нас. И — или это нам показалось
над горизонтальными мышцами бегуна, над
запекшимися шерстинками шеи блеснуло лицо.
Глаза были раскосы и широко расставлены, как
на фресках Дионисия.
Он взглянул изумленно и разгневанно.
Он парил.
Как бы слился с криком.
Он повис...
С искаженным и светлым ликом,
как у ангелов и певиц.
Длинноногий лесной архангел...
Плыл туман золотой к лесам.
"Охмуряет",— стрелявший схаркнул.
И беззвучно плакал пацан.
Возвращались в ночную пору.
Ветер рожу драл, как наждак.
Как багровые светофоры,
наши лица неслись во мрак.
1963
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
