Он был байкером - каска, косуха, косынка,
А она без "понтов" и тонка, как тростинка.
Вслед глядели мальчишки, когда как стрела,
"Хонда" с места в карьер с диким ревом брала.
Он был смел и красив, и не в меру горяч,
И владел мотоциклом почти как циркач,
На сидящую сзади смотрел свысока,
Только газ прибавляла в перчатке рука.
В этот вечер она возле "Хонды" ждала,
Он спешил, и забыл взять ключи со стола,
Спохватился, да поздно… Что делать теперь?
За спиной оглушительно хлопнула дверь…
- Где окошко твое?
- То, с угла, что открыто.
- На втором?
- Нет, на третьем…
Отвернулся сердито,
И еще не успел пересилить досаду,
А девчонка неслышно пропала куда-то,
По трубе водосточной взбежала, как кошка,
И, шагнув по карнизу, исчезла в окошке.
Он опешил чуть-чуть, закричал не по делу:
-Ты что, спятила? Каску бы, что ли, надела…
А она усмехнулась:
-Держи, не ворчи!
И метнула ему прямо в руки ключи.
-Я и сам бы…
-Да ладно! Не нужна твоя каска!
Я работаю в цирке. Воздушной гимнасткой.
Сижу, освещаемый сверху,
Я в комнате круглой моей.
Смотрю в штукатурное небо
На солнце в шестнадцать свечей.
Кругом - освещенные тоже,
И стулья, и стол, и кровать.
Сижу - и в смущеньи не знаю,
Куда бы мне руки девать.
Морозные белые пальмы
На стеклах беззвучно цветут.
Часы с металлическим шумом
В жилетном кармане идут.
О, косная, нищая скудость
Безвыходной жизни моей!
Кому мне поведать, как жалко
Себя и всех этих вещей?
И я начинаю качаться,
Колени обнявши свои,
И вдруг начинаю стихами
С собой говорить в забытьи.
Бессвязные, страстные речи!
Нельзя в них понять ничего,
Но звуки правдивее смысла
И слово сильнее всего.
И музыка, музыка, музыка
Вплетается в пенье мое,
И узкое, узкое, узкое
Пронзает меня лезвие.
Я сам над собой вырастаю,
Над мертвым встаю бытием,
Стопами в подземное пламя,
В текучие звезды челом.
И вижу большими глазами
Глазами, быть может, змеи,
Как пению дикому внемлют
Несчастные вещи мои.
И в плавный, вращательный танец
Вся комната мерно идет,
И кто-то тяжелую лиру
Мне в руки сквозь ветер дает.
И нет штукатурного неба
И солнца в шестнадцать свечей:
На гладкие черные скалы
Стопы опирает - Орфей.
1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
