Нет, я не пью, почти, но и не наливаю
Ругаюсь матом потихоньку, может зря
Путь уступаю небу, дамам и трамваю
А спать ложусь, когда стучится в дверь заря
И к отложениям солей, на верхней полке
Где рыба к пиву сохнет, странный взгляд храня
Надув пузёнко, в тренировках и футболке
Придатком сути, лезет смело пятерня
Чтобы достать, и бить о стол усопшей тело
И обезглавить, молча вырвав плавники
Пузырь над спичкой подкоптить, причём умело
А друг придёт, так не подать ему руки
Но, предложить стакан и рёбра. Исподлобья
Глядеть на то, как друг изводит твой запас
Предупредить, что солью ставит он надгробье
А пиво вредно пить, для почек и для глаз
Потом заржать как конь, отдать, всё, чем богатый
И все съедобное поставить в раз на стол
Чтоб из окна глядеть на месяц, как рогатый…
Сдаёт пришедшей зорьке в небесах престол
У всего есть предел: в том числе у печали.
Взгляд застревает в окне, точно лист - в ограде.
Можно налить воды. Позвенеть ключами.
Одиночество есть человек в квадрате.
Так дромадер нюхает, морщась, рельсы.
Пустота раздвигается, как портьера.
Да и что вообще есть пространство, если
не отсутствие в каждой точке тела?
Оттого-то Урания старше Клио.
Днем, и при свете слепых коптилок,
видишь: она ничего не скрыла,
и, глядя на глобус, глядишь в затылок.
Вон они, те леса, где полно черники,
реки, где ловят рукой белугу,
либо - город, в чьей телефонной книге
ты уже не числишься. Дальше, к югу,
то есть к юго-востоку, коричневеют горы,
бродят в осоке лошади-пржевали;
лица желтеют. А дальше - плывут линкоры,
и простор голубеет, как белье с кружевами.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
