Ветер (7) ( на турнир Тамике)

"И я не гляжу,
заползаю улиткой
под капюшон,
ветер треплет рябину,
долгий путь впереди."-
-И я так порой, и когда становится невыносимо стыдно(ибо я мужчина), -бросаюсь на хитиновый рай, разрушая ее и уничтожая, и лишь чуть погоды узнаю, что уничтожаю себя...и это стало привычкой и поскорее бы докончить демонтаж глупости, под названием-МОЯ И МОЕ...

Наташа, спасибо! Так замечательно, и узнаётся твой почерк. Я твои такие стихи очень люблю)

ветер-весенник симпатяга такой...)))

Задыхаясь, я крикнула: "Шутка
Все, что было. Уйдешь, я умру".
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: "Не стой на ветру".

А. А. Ахматова

сассоциировалось вот так)

..."И я не гляжу,
заползаю улиткой
под капюшон",-образ зацепил меня,пронзительной чувственностью,заставил ощутить разлуку героини.Спасибо.

ПОГИБШИЙ ИЗ-ЗА ЛЮБВИ

— Что там горит на террасе,

так высоко и багрово?

— Сынок, одиннадцать било,

пора задвинуть засовы.

— Четыре огня все ярче —

и глаз отвести нет мочи.

— Наверно, медную утварь

там чистят до поздней ночи.

Луна, чесночная долька,

тускнея от смертной боли,

роняла желтые кудри

на желтые колокольни.

По улицам кралась полночь,

стучась у закрытых ставней,

а следом за ней собаки

гнались стоголосой стаей,

и винный янтарный запах

на темных террасах таял.

Сырая осока ветра

и старческий шепот тени

под ветхою аркой ночи

будили гул запустенья.

Уснули волы и розы.

И только в оконной створке

четыре луча взывали,

как гневный святой Георгий.

Грустили невесты-травы,

а кровь застывала коркой,

как сорванный мак, сухою,

как юные бедра, горькой.

Рыдали седые реки,

в туманные горы глядя,

и в замерший миг вплетали

обрывки имен и прядей.

А ночь квадратной и белой

была от стен и балконов.

Цыгане и серафимы

коснулись аккордеонов.

— Если умру я, мама,

будут ли знать про это?

Синие телеграммы

ты разошли по свету!..

Семь воплей, семь ран багряных,

семь диких маков махровых

разбили тусклые луны

в залитых мраком альковах.

И зыбью рук отсеченных,

венков и спутанных прядей

бог знает где отозвалось

глухое море проклятий.

И в двери ворвалось небо

лесным рокотаньем дали.

А в ночь с галерей высоких

четыре луча взывали.

(Перевод — А.М.Гелескул)