Under the Pont Mirabeau the Seine
Flows with our loves
Must I recall again?
Joy always used to follow after pain
Guillaume Apollinaire
Не отпускаю я нашу Любовь.
Лягу преградою на пороге. Захлопну окна и форточки всех прощаний.
Законопачу все щели тряпками старых обид,
Окуная их в густую смолу оправданий, в патоку моих ожиданий.
Вентиляций гнезда позатыкаю печалями о тебе,
Моими тревожными снами. Даже сливное отверстие в ванне
Забью седыми, от страха за жизнь твою, волосами и
Рваными клочьями, сухими комьями горестей, и соломой измен.
Дверную скважину залеплю пластилином покорности запоздалой.
Я начну молить тебя. Голосом наших былых услад.
Вишнею уст моих пухлых, ярких как райский сад:
"Верни мне твоей любви могучие скалы.
Не надо мне никаких рифов и перемен.
Не оставлю свободной ни щёлочки.
Ни просвета.
Ни йоты.
Не упущу я нашу любовь.
Все остальное- тлен."
(Ходит по комнате, меряя горе шагами.)
"Что же мы делаем?Что будет с нами?
Не отпускаю я нашу Любовь.
Буду держать её до облома под корень последнего ногтя.
До предела тобой установленной квоты прощенья моих грехов.
До последнего из Могикан. До конца света. До узлов напряженных вен.
На мосту Мирабо."
(тихая музыка. замирающие аккорды милонги. как амбразура- окно.
на столике пепельница и сигарета в помаде.
пролитое вино.)
"В плену рассказов. В стиле Эдгара По. На гребне розовых снов.
Стою босиком. В полночной купели тоски по тебе.
Тону в трясине приятности воспоминаний, что было в начале наших дорог.
Как я воздушно парила. Как цепенела в коме.
Торчала в судьбе твоей колом.
Венки стихов вязала и нежно дарила .
А мельница наших разлук уже тогда скрипела. И горе молола, крошила, пела ,
А я не услышала как гремят жернова. Я куролесила всласть.
Я на охоте Дианой-богиней в раже неслась.
На гордячке-кобыле по имени «Женская Власть».
И сорняки на тропах любви не полола. Баллады охотницы до комплиментов пела.
Под трубные звуки чужих егерей. Рвалась на призывы рожков.
Стреляла в серде твоё. Как в мишень... Снимала скальпы чужих мужиков.
Сажала добычу на ревности вертел. Желала. Жалела. Жалила. Жаждала новых оков.
А теперь ..... я читаю, зареванная, карту путей уходящей любви.
Она проплывает в утлой лодчонке обид ."
(Наливает зелёный чай в пузатую, белую чашку.
Горчит. Безвкусен. Бедняжка.)
"Любовь под мостом Мирабо,
И я прыгну за ней в эту черную реку на скользкое дно.
Назло предсказателям. Назло прогремевшей сирене разлуки.
Не уходи, счастье моё,
Я целую в слезах твои руки, у прощальных дней на краю.
В бликах прожекторов страшных, как смерть, ошибок.
Разгадок. Разборок. Разлада. Размена. Что ж ты молчал?
Почему не сказал, что грядут перемены?
Душит меня прежде гордая пена жабо,
наряда от «Прада», твоей любимой Сирены.
В темном плаще прощального дня, я стою
На мосту Мирабо."
В густых металлургических лесах,
где шел процесс созданья хлорофилла,
сорвался лист. Уж осень наступила
в густых металлургических лесах.
Там до весны завязли в небесах
и бензовоз, и мушка дрозофила.
Их жмет по равнодействующей сила,
они застряли в сплющенных часах.
Последний филин сломан и распилен.
И, кнопкой канцелярскою пришпилен
к осенней ветке книзу головой,
висит и размышляет головой:
зачем в него с такой ужасной силой
вмонтирован бинокль полевой!
9
О, Господи, води меня в кино,
корми меня малиновым вареньем.
Все наши мысли сказаны давно,
и все, что будет, — будет повтореньем.
Как говорил, мешая домино,
один поэт, забытый поколеньем,
мы рушимся по правилам деленья,
так вырви мой язык — мне все равно!
Над толчеей твоих стихотворений
расставит дождик знаки ударений,
окно откроешь — а за ним темно.
Здесь каждый ген, рассчитанный, как гений,
зависит от числа соударений,
но это тоже сказано давно.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
