На рыночной площади древнего города
толпу развлекает канатный плясун...
Опасное зрелище стоит недорого,
и бросят ему всего несколько су...
Устанет он к ночи плясать и паясничать,
и шест покачнётся в ослабших руках...
Толпа, ожидавшая вечного праздничка,
успеет испуганно выдохнуть: «Ааах!»...
А через столетья в далёком предместии
на свет появилась, стихами дыша,
под ярким осенним полярным созвездием
его возрождённая к жизни душа...
И жив он во мне – не пропало желание
в безумном порыве коснуться небес...
И нет покаянья, да – нет покаяния:
удел мой - канат и спасительный шест!...
Свершается таинство реинкарнации:
душа моя – вечный канатный плясун...
Рёв жадной толпы, исступленье, овации,
но крепко свой шест я держу на весу...
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дарит за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина.
Ноябрь 1933
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
