Будет день, пропадут невесомые юркие мошки.
Будет день, прилетят остроглазые вольные птицы
И склюют мою тень, не оставив от тени ни крошки,
В небе чистой воды будут медленно плавно кружиться.
Я дождался восхода, поскольку от верха до низа
Состоял из надежды, был широкоплеч и обьёмен.
Наполнял себя светом, но как никудышная линза.
Я хотел больше солнца - был путь позади меня тёмен.
Будут новые смыслы, слова не дороже бумаги.
Золотые сечения, медные гулкие токи.
Я дождался рассвета. И тьма опустилась в овраги.
Вены вскрыл горизонт, где-то там далеко на востоке.
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
24 мая 1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
