Приберегая напоследок немоту,
перебегая через темноту,
не забывай - ты будешь одинок, но
не забивай входную дверь и окна.
Перегибая пополам листы
бумаги дивной, стоя у черты,
не погибай, не закрывай глаза.
Жизнь перегни и перепрыгни за.
----л-и-н-и-я--с-г-и-б-а------
Сумерки. Дождь.
И не уйдёшь
ты от печали,
боли в груди.
Водку ли, чай ли,
пей как лекарство,
поступью старца
с кухни иди.
Не с кем считаться.
Всё позади.
Перечитывал несколько раз этот стиш и на сите, и здесь, ну хоть убейся не могу понять всеобщего экстаза. Один интересный образ есть, да, жизнь перегнуть пополам, перескочить на ту сторону. И что дальше? А ничего - образ завис - сумерки, дождь, вотка, чай... Или я образ исходный понял не так, это бывает :)
Макс, для меня это тоже загадко - ну, экстаз. Я его считал неудачным (а сейчас и не знаю уже) и ваще не хотел нигде вешать. На сите повесил на пробу, через день зашёл - и офигел. Вот и пойми этих читателей, хехе. Стих чето типа о выборе Жизненной Стези и того, что за этим может последовать.
не согласен я с Максом. с философией стихотворения можно спорить, но когда возникает желание оспорить мысль, значит как минимум эта самая мысль присутствует. когда реверс монеты не слишком отличим от аверса, начало является концом а конец началом, уроборос от бесзонательного Я до Я несознающего, только тогда возникает возможность заглянуть за линию сгиба.
в первой части единственно сомневает эпитет "дивной" никакая характеристика, ничего мне не говорит о бумаге. дивной, чудной, милой, ниочём.
а стиш хороший
насчет дивной согласен, но я всегда к листу чистой бумаги испытывал трепетное чувство и такой неистребимый графоманский зуд. в общем, другого слова не нашёл, спасибо.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.