Странно, с балкона мир кажется лучше,
Чем просто так ты по миру гуляешь.
Знакомая кошка - покормишь, погладишь -
Ты все же не Барса, а мир станет лучше.
Ты все же не Барса. На реку выйдешь,
На воды посмотришь – мир станет лучше.
Дома белье сам себе перегладишь,
Посуду помоешь, - мир станет лучше.
Повоешь, поплачешь.
Ну, хорош плакать-то. Весна красна на улице... кошки там... любовь-морковь и все такое.
извенити, временная слабость. Больше не повториццо
Странно, с балкона мир кажется меньше,
чем просто когда по небу гуляешь
и голубь знакомый, отпустишь, помашешь.
Ты не Орёл, мир не изменишь.
Подстрелят тебя, как птицу малоимущую.
Подстрелят и похоронят - мир станет лучше.
Холодильник льдом зарос - разморозишь,
найдёшь сырокопчёную завалящую,
мир станет лучше,
чай слаще,
балкон, и тот краше,
сытый картиной мира по уши.
Хорошие тексты выдаёте последнее время. Блин, двуссмысленно получилось. Скажем так - очень часто)
Старею, наверное
Пошёл счас, посмотрел... А и правда, лучше :-) :-) :-)
с балкона обзор просто больше:)
Спасибо, Ром.
несмотря на наш фрагментарный антагонизм, надо отдать должное твоим стихам. вот этому, например
у нас нет антаганизма, песенко. антагонизм может быть у социума или его установок:)
Спасибо
.
Чем больше отглагольных рифм -
тем проще мир, а, может быть,
и лучше? :)
Одна только тема стиха уже «просит» отнестись к нему с особым вниманием. Момент непосредственного чувственного (психического) контакта с огромным, цельным миром.
Редко, очень редко возникает этот контакт, несравнимое ни с чем ощущение. Не уверена, даже, всем ли такой момент дается в жизни. Еще реже пишутся стихи об этом, вот так прямо, но, без лобовых, пафосных разъяснений, без поэтических, образных ухищрений, но с пронзительной нежностью.
Не зря, порой, возникает это чувство на балконе, когда смотришь на мир сверху, когда, шероховатости дел рук человеческих скрыты, когда видишь настоящую гармонию «дикой» природы и природы, созданной человеком («а мир умыт, прекрасен, мил». С Черный. »), но и огромность мира ощутима, в которой ты сам лишь крохотная его частица.
Ты крохотная частица, да, но, может быть (вдруг чуешь каким то, - точно, шестым чувством!), без которой вся эта огромность осиротеет так же, как и ты сам без близких , любимых людей, которые приласкают, «погладят» тебя, «сделают лучше», как «знакомую кошку», нет, - лучше - как любимую кошку «Барсу», обиходят, «помоют, погладят», как ты - «бельё и посуду», полюбуются тобой, как ты любуешься «водами реки», осознав, хоть на мгновение твое величие и твою хрупкость, так же, как ты сам чувствуешь и ласкаешь, и «гладишь», и «делаешь лучше» этот огромный и такой же, как ты, одинокий и никчемный, без твоей любви, мир.
« 27 И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.»
«31 И увидел Бог (с балкона?) все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой».
Один из лучших, значимых (для меня) стихов за последнее время. Такие стихи долго пишутся внутри себя человеком рефлексирующим, и не всегда осуществляются на бумаге. Но, вот, находится, вдруг, подходящая форма и стих получился.
А здесь форма весьма хороша, оригинальна, построена на ласковых повторяющихся окончаниях, на смысловом антагонизме созвучных слов в конце стиха: «лучше, погладишь, покормишь, посмотришь, помоешь, перегладишь, лучше» ПРОТИВ «повоешь, поплачешь», создающем энергетический (психический) всплеск (до слёз).
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Я помню, я стоял перед окном
тяжелого шестого отделенья
и видел парк — не парк, а так, в одном
порядке как бы правильном деревья.
Я видел жизнь на много лет вперед:
как мечется она, себя не зная,
как чаевые, кланяясь, берет.
Как в ящике музыка заказная
сверкает всеми кнопками, игла
у черного шиповика-винила,
поглаживая, стебель напрягла
и выпила; как в ящик обронила
иглою обескровленный бутон
нехитрая механика, защелкав,
как на осколки разлетелся он,
когда-то сотворенный из осколков.
Вот эроса и голоса цена.
Я знал ее, но думал, это фата-
моргана, странный сон, галлюцина-
ция, я думал — виновата
больница, парк не парк в окне моем,
разросшаяся дырочка укола,
таблицы Менделеева прием
трехразовый, намека никакого
на жизнь мою на много лет вперед
я не нашел. И вот она, голуба,
поет и улыбается беззубо
и чаевые, кланяясь, берет.
2
Я вымучил естественное слово,
я научился к тридцати годам
дыханью помещения жилого,
которое потомку передам:
вдохни мой хлеб, «житан» от слова «жито»
с каннабисом от слова «небеса»,
и плоть мою вдохни, в нее зашито
виденье гробовое: с колеса
срывается, по крови ширясь, обод,
из легких вытесняя кислород,
с экрана исчезает фоторобот —
отцовский лоб и материнский рот —
лицо мое. Смеркается. Потомок,
я говорю поплывшим влево ртом:
как мы вдыхали перья незнакомок,
вдохни в своем немыслимом потом
любви моей с пупырышками кожу
и каплями на донышках ключиц,
я образа ее не обезбожу,
я ниц паду, целуя самый ниц.
И я забуду о тебе, потомок.
Солирующий в кадре голос мой,
он только хора древнего обломок
для будущего и охвачен тьмой...
А как же листья? Общим планом — листья,
на улицах ломается комедь,
за ней по кругу с шапкой ходит тристья
и принимает золото за медь.
И если крупным планом взять глазастый
светильник — в крупный план войдет рука,
но тронуть выключателя не даст ей
сокрытое от оптики пока.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.