Все останутся. Им просто некуда деться,
Я держу их своей незадачливой памятью.
Я держу их давно, аж из самого детства.
Как виски сединой, покрываются наледью
Очертания лиц, голосов мягкий тембр
И лучистость в глазах, на меня обращенных.
Все классически. Академично, как Энгр,
Как паркет инкрустированный навощенный.
Да и запах появится, точно в музее.
Заведется в мозгу, от избытка хранимого.
Говорят, пожинают лишь то, что посеют...
Много сеял в гремучей тоске нерадивого.
Станут тени длиннее, и крепче их хватка.
Постепенно к теням ты и сам тяготеешь.
Тикать ходикам станется скоро не сладко -
Они знают, что ты их уже не жалеешь,
Что давненько зовет, перевесивши чашу,
Твое прошлое - манит ладонями милых.
Я, конечно же, свой некролог приукрашу:
Как обидеть себя, столь любимых, но хилых...
В те времена в стране зубных врачей,
чьи дочери выписывают вещи
из Лондона, чьи стиснутые клещи
вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту
развалины почище Парфенона,
шпион, лазутчик, пятая колонна
гнилой провинции - в быту
профессор красноречия - я жил
в колледже возле Главного из Пресных
Озер, куда из недорослей местных
был призван для вытягиванья жил.
Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью.
Я падал, не расстегиваясь, на
постель свою. И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.
1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
