Из всех, о ком пишу, остались только: ветер,
плакучей ивы ветвь, предгрозовая тьма,
пылающий камин, погашенные свечи
и крыльев лебединых белый взмах...
Перечисляю тех, кто вдруг меня покинул:
охрипший баритон, сентиментальный вальс,
и узнаванья шёпот, брошенный мне в спину,
а также вставший на дыбы Пегас...
Не узнана никем я прохожу по жизни,
плакучей ивы ветвь, и ветер, и гроза -
не в счёт, вот только, если летний дождик брызнет,
сквозь гром услышу я: «Привет!» - что ТЫ сказал...
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
