Наглухо укутанный в чёрную шаль ночи,
я лежал с широко раскрытыми глазами.
Поднял руку...
и не увидел её –
я стал таким же, как ночь.
Растворился в ней.
Исчез.
Стал невидим даже себе самому.
И сердце моё
словно захлебнулось чёрной кровью,
чёрной, как эта ночь.
Потом захныкало ...
И больно завыло,
погрузившись в холодную чёрную тоску.
В глазах у меня затошнило.
Я закрыл их.
И тотчас же увидел маленькую яркую точку.
Увеличиваясь,
она огненным шаром ударила мне в глаза.
Я вздрогнул.
Никогда ещё не видел такого настоящего солнца.
Оно уже не было шаром, как раньше,
сейчас оно было всё:
земля,
небо –
весь мир.
И сердце моё тоже стало солнцем.
Оно засмеялось,
и кровь
солнечными лучами побежала по моим венам.
И я засмеялся,
полный света и счастья.
И вдруг,
не знаю откуда,
женский голос –
мягкий и тёплый, как солнечный луч,
нежный, как капля росы,
душистый, как лепесток цветка, –
сказал:
“С добрым утром, солнышко!
Пора вставать”.
Я открыл глаза.
Утро было действительно очень добрым.
Вставало солнце.
Я ещё никогда не видел такого настоящего солнца.
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
