А мы сидим спина к спине
на недоступной вышине
и мир вокруг по часовой
вращает синей головой.
У нас с собой сухой паёк
и мы продержимся денёк,
а где один, там два и три.
Парим, парим, парим, парим...
Три дня вся жизнь наоборот,
пусть там внизу ворчит народ,
что денег нет, что лень вставать,
что кто-то страшный виноват,
а мы не там и нам смешно!
И пусть гроза, нам хоть бы что!
Мы превратимся в пузыри -
парим, парим, парим, парим...
Ты загрустил? - Совсем чуть-чуть.
Пора назад. - Я не хочу.
Но мы сожрали весь запас
и там соскучились без нас.
А ты смогла б остаться здесь?
Дурак, ну что мы будем есть?
Накопим сил и повторим.
Всё, по домам. Парим? Парим!
На окошке на фоне заката
дрянь какая-то жёлтым цвела.
В общежитии жиркомбината
некто Н., кроме прочих, жила.
И в легчайшем подпитье являясь,
я ей всякие розы дарил.
Раздеваясь, но не разуваясь,
несмешно о смешном говорил.
Трепетала надменная бровка,
матерок с алой губки слетал.
Говорить мне об этом неловко,
но я точно стихи ей читал.
Я читал ей о жизни поэта,
чётко к смерти поэта клоня.
И за это, за это, за это
эта Н. целовала меня.
Целовала меня и любила.
Разливала по кружкам вино.
О печальном смешно говорила.
Михалкова ценила кино.
Выходил я один на дорогу,
чуть шатаясь мотор тормозил.
Мимо кладбища, цирка, острога
вёз меня молчаливый дебил.
И грустил я, спросив сигарету,
что, какая б любовь ни была,
я однажды сюда не приеду.
А она меня очень ждала.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
