Шагает ночь. Спокойные дома,
раззявив арки, спят. Их не тревожат
ни тополиный пух, ни кутерьма
машин и припозднившихся прохожих.
Мирок в светящемся окне так мал
и так велик, что нет его дороже.
Король краплёных карт, мне нечем крыть
ни облик твой, ни значимость, ни имя.
На Заячьем в гробницах спят цари,
на верфи нервно бьётся в полночь рында.
Шагают в ночь по лужам фонари,
разбрызгивая тени по витринам,
и я шагаю. Мне бы убежать
туда, где нет тебя, твоих гранитов,
в которых даже воздух сжижен, сжат,
а главные мосты разведены так,
что разобщённых бесконечно жаль,
и дорог свет, за занавеской скрытый.
В этом городе, сумасшедшем и страдающем всеми перечисленными пороками, все же есть дорогое окно.
А все равно хочется убежать, оставив этот свет одиноким - почему?
это чужое окно.
кстати, одно из вариантов названия
Оля, два слова в этом стихотворении "чужие": "раззявив" и "сжижен". Мне так показалось, может быть я не прав? )
Возможно, вы правы. Но так увиделось и сказалось. "Ни единой буквой не лгу".
Спасибо.
Слова все приемлемые, но " где мосты навек разведены там" не поняла.
Да, Мыша, я тогда потаращилась на эти два "где" в одном предложении, относящиеся к разным местам.. В общем, поправила немного.
Спасибо.
Мне кажется, Оля, Вы очень выросли. Я только не понял, где рифмы к первым двум строкам второго шестистишия? Или Вы так задумывали?
Нет, Борис, показалось.)
И доказательство тому - отсутствие хороших рифм.
Скажем так, мне видней)
"Шагают в ночь по лужам фонари..."
Превосходно
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.