Мой Гудвин
----
Я б попросила, чтоб ни дня без слов,
без слов - гуманитарных коридоров,
мы не умрём, конечно, без которых,
ну а умрём, отрежь - сюжет не нов,
не всем в боях, идёт война тылов.
Я б попросила - отпусти мне жизнь.
Мне, чёрт возьми, зачем-то это надо!
Передо мной две четверти каната,
а мимо все летят куда-то вниз,
как молнией подбитый мирный атом.
Я б попросила болевой порог
не понижать, верней так, на пределе.
А ты опять про сердце, ум и смелость.
Такое раздаёт обычный бог!
Я б попросила, чтобы ты всё мог.
Округляется
----
Это война и какая ей разница -
крАсна, красива, вся округляется.
Ну, а кому округляться не хочется -
тянет резину и всё ещё корчится.
Это война. Это сливки истории.
Здесь хорошо становиться героями.
Кто же героями не становится -
молча до Бога и Богородицы.
Никто не хочет слушать бред
----
Ты не впускал в себя войну,
она пришла обманом с тыла
и солнце в клочья разбомбила.
И в огороде бузину
клюёт пророк столетний ворон -
никто не хочет слушать бред.
Читаешь ты Слепой Завет,
как стих, что по сердцу и впору.
Приходит ночью нищий мир
искать приюта и ночлега.
Он помнит имя человека,
но память ведьмой ты клеймил.
И я ведь знаю - не хотел.
Хозяйка на себя всё спишет.
Она честна, а я воришка,
ловлю твою украдкой тень.
До сих пор, вспоминая твой голос, я прихожу
в возбужденье. Что, впрочем, естественно. Ибо связки
не чета голой мышце, волосу, багажу
под холодными буркалами, и не бздюме утряски
вещи с возрастом. Взятый вне мяса, звук
не изнашивается в результате тренья
о разряженный воздух, но, близорук, из двух
зол выбирает большее: повторенье
некогда сказанного. Трезвая голова
сильно с этого кружится по вечерам подолгу,
точно пластинка, стачивая слова,
и пальцы мешают друг другу извлечь иголку
из заросшей извилины - как отдавая честь
наважденью в форме нехватки текста
при избытке мелодии. Знаешь, на свете есть
вещи, предметы, между собой столь тесно
связанные, что, норовя прослыть
подлинно матерью и т. д. и т. п., природа
могла бы сделать еще один шаг и слить
их воедино: тум-тум фокстрота
с крепдешиновой юбкой; муху и сахар; нас
в крайнем случае. То есть повысить в ранге
достиженья Мичурина. У щуки уже сейчас
чешуя цвета консервной банки,
цвета вилки в руке. Но природа, увы, скорей
разделяет, чем смешивает. И уменьшает чаще,
чем увеличивает; вспомни размер зверей
в плейстоценовой чаще. Мы - только части
крупного целого, из коего вьется нить
к нам, как шнур телефона, от динозавра
оставляя простой позвоночник. Но позвонить
по нему больше некуда, кроме как в послезавтра,
где откликнется лишь инвалид - зане
потерявший конечность, подругу, душу
есть продукт эволюции. И набрать этот номер мне
как выползти из воды на сушу.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
