Страшнее бури и землетрясения,
Ужасней пожара и наводнения
Была Любе внешность природой дана:
Тощее тело, лицо конопатое,
Ноги кривые, рук пальцы лохматые,
Однако же не унывала она.
Просто девчонка - трудяга фабричная.
Жизнь от аванса к получке обычная.
Звучит в ушах эхо великой войны.
Бомба когда-то семью уничтожила
И до победы с трудом Люба дожила.
О детстве кошмарном ужасные сны.
Тусклая, нищая жизнь одинокая,
Серая, скучная, к Любе жестокая
И сильный в стране женихов дефицит.
Даже бухгалтерша Света – красавица
Очень старается, чтобы понравиться.
Рысцой каждый вечер на танцы бежит.
Но не теряет надежды Любавушка.
Есть за общагой фабричной дубравушка.
За этой дубравушкой маленький пруд.
Там рыбаки иногда собираются,
Те, кто рыбалкой всерьёз занимаются.
Здесь тихий, спокойный, почти трезвый люд.
Так вот, увлекалась Любава рыбалкой
И удочкой маленькой, хлипкой и жалкой
Девчонка ловила себе на уху.
В любую погоду по воскресением.
Рыба была для бюджета спасением,
Конечно, когда в котелке на верху.
Был один день: что-то рыба не ловится,
Словно в пруду она вовсе не водится.
У берега просто совсем не клюёт.
Рыбак молодой ей корзину приносит
С не мелкой рыбёшкой и девушку просит: -
- «Сегодня не твой, Люба, день, так что вот:
Я с лодки немного ещё порыбачу
И если позволишь, тебя озадачу.
Прошу: навари нам ухи на двоих!
А юношу этого звали Володей.
В нём нет ничего необычного вроде.
Он среднего роста, спокоен и тих.
Крепкие руки и плечи широкие,
Старые шрамы на теле глубокие.
Простецкий парнишка совсем молодой.
Девушкам местным Володя не нравился.
И не красив и ничем не прославился.
Считали, что он не в ладах с головой.
Вот Люба Володю ухой накормила,
Потом одиночество их подружило.
В общагу Володя потом зачастил.
Нет! Не было чистого, сильного чувства,
Могучих страстей гормонального буйства.
Так просто Володя к Любаве ходил.
Пол века прошло. Всё в трудах да заботах.
Володя с Любавой при малых доходах,
Но тихо и дружно прожили вдвоем.
Детей восемь душ и четырнадцать внуков,
Свой собственный дом, грядки редьки и лука…
И рыбачить ещё ходят на водоём.
И часто в глаза они смотрят друг другу,
На лодке плывя по обычному кругу.
Глаза излучают такую любовь,
Что кажется, будто вчера поженились,
Былые мученья им словно приснились,
А месяц медовый взошел в душах вновь.
Прекрасное время - ни дел, ни забот,
петух, слава богу, еще не клюет.
Друзья? Им пока не настал еще срок
трястись по ухабам казенных дорог.
Любовь? Ей пока не гремел бубенец -
с поминок супруга - опять под венец.
Век минет, и даром его не труди,
ведь страшно подумать, что ждет впереди.
И честь вымирает, как парусный флот,
и рыба на брюхе по грязи плывет.
Прекрасное время! Питух и байбак,
я тоже надвину дурацкий колпак,
присяду с набитою трубкой к окну
и, сам не замечу, как тихо вздохну.
Творец, ты бессмертный огонь сотворил:
он выкурил трубку, а я закурил.
За что же над нами два века подряд
в ночи близорукие звезды горят?
Зачем же над нами до самой зари
в ночи близоруко горят фонари?
Сидит мой двойник в полуночной тоске.
Холодная трубка в холодной руке.
И рад бы стараться, да нечем помочь, -
Уж больно долга петербургская ночь.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
