Он - нерешителен, несмел,
в саду вечернем к ней подсел,
и как-то всё-таки сумел
признаться в чувстве...
Он был так жалок и смешон,
как старый клоун Паташон,
и ждал в ответ: «Подите вон!» -
не ждал сочувствий...
Но ангел рядом пролетел -
зачинщик многих добрых дел -
он робким помогать хотел,
и удавалось...
И удалось на этот раз:
соринка ей попала в глаз,
а он её от боли спас -
такая малость...
И с малого всё началось,
с простого русского «авось»:
авось просохнут струйки слёз,
растает сердце...
Глаза, что в душу заглянут,
увидев доброту, поймут:
съесть надо вместе соли пуд,
возможно, с перцем...
Да, вот такие вот дела:
луна за облако плыла,
была напудренно-бела
царица ночи,
и молча радовалась им -
тем повстречавшимся двоим...
А мир вокруг окутал дым...
И многоточья...
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
