Ещё одно туманное виденье,
ещё один дурманящий сонет,
цветов жасмина жёлтой пудры след:
удушье, слёзы, головокруженье,
и в вазе умирающий букет.
Вокруг же пчёл тревожное гуденье,
и им жасмин как будто бы отпет,
мне подарив печаль и вдохновенье.
А белых лепестков удел не так печален:
заварят кипятком, и станут горьким чаем,
и в чае оживёт душа цветов.
И совершенно новым ароматом
проникнется буквально каждый атом
в жилищах наших душных городов.
Квартиру прокурили в дым.
Три комнаты. В прихожей шубы.
След сапога неизгладим
до послезавтра. Вот и губы
живут недолго на плече
поспешным оттиском, потёком
соприкоснувшихся под током,
очнувшихся в параличе.
Не отражает потолок,
но ежечасные набеги
теней, затмений, поволок
всю ночь удваивают веки.
Ты вдвое больше, чем вчера,
нежнее вдвое, вдвое ближе.
И сам я человек-гора,
сошедший с цирковой афиши.
Мы — дирижабли взаперти,
как под водой на спор, не дышим
и досчитать до тридцати
хотим — и окриков не слышим.
(1986)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
