И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
О. Э. Мандельштам
Городу снится война - не мешайте ему,
Тени прохожих скользят по асфальтному дну.
Тихо проходит, наглея, вчерашняя ночь.
Завтра? Наш? День? Будет? Светлым? Как этот? Точь-в-точь?
День утекает в свинцовый и мрачный бетон.
Звук или скрежет? Восход или вопли ворон?
Новости, радио, свежесмакующий пир,
Слушайте, люди, война начинает эфир.
Больно тому, кому больно, страшнее, чем страх.
Если глаза приподнять, небо рвётся в глазах.
Город лелеет войну, ей поёт о любви,
Город лелеет войну, он - её визави.
Мир как химеры пустой и обманчивый лик,
Жизнь разделилась на то, что прошло, и на миг.
Я не хочу, не могу, не могу, не хочу.
Вспененной страхом я кровью за это плачу.
Ночь наступает. Вчерашняя или еще?
Месяц запрыгнул в окно на больное плечо.
Завтра вперёд (ранним утром приход новостей)
Снова со страхом встречать прилетевших гостей.
Двенадцать лет. Штаны вельвет. Серега Жилин слез с забора и, сквернословя на чем свет, сказал событие. Ах, Лора. Приехала. Цвела сирень. В лицо черемуха дышала. И дольше века длился день. Ах Лора, ты существовала в башке моей давным-давно. Какое сладкое мученье играть в футбол, ходить в кино, но всюду чувствовать движенье иных, неведомых планет, они столкнулись волей бога: с забора Жилин слез Серега, и ты приехала, мой свет.
Кинотеатр: "Пираты двадцатого века". "Буратино" с "Дюшесом". Местная братва у "Соки-Воды" магазина. А вот и я в трико среди ребят - Семеныч, Леха, Дюха - рукой с наколкой "ЛЕБЕДИ" вяло почесываю брюхо. Мне сорок с лихуем. Обилен, ворс на груди моей растет. А вот Сергей Петрович Жилин под ручку с Лорою идет - начальник ЖКО, к примеру, и музработник в детсаду.
Когда мы с Лорой шли по скверу и целовались на ходу, явилось мне виденье это, а через три-четыре дня - гусара, мальчика, поэта - ты, Лора, бросила меня.
Прощай же, детство. То, что было, не повторится никогда. "Нева", что вставлена в перила, не более моя беда. Сперва мычишь: кто эта сука? Но ясноокая печаль сменяет злость, бинтует руку. И ничего уже не жаль.
Так над коробкою трубач с надменной внешностью бродяги, с трубою утонув во мраке, трубит для осени и звезд. И выпуклый бродячий пес ему бездарно подвывает. И дождь мелодию ломает.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
