На моих щеках дождь, и очки запотели тут же.
Листья падают на асфальт, и черты их обводит мел..
Полтора города на мостовых; И святой Григорий из лужи
Окропляет брызгами тех, кто отскочить не успел.
Такое, знаете, детство — держать в руках сигареты,
Смотреть, как геена огненная с каждым вдохом горит сильней...
И во что остаётся верить? Даже листья летят от света,
Но от этого за окном становится лишь светлей.
На моих плечах поселился ехидный ангел —
Он записывает все послания для Мессии,
И когда ему становится особенно меня жалко,
Он летит отправлять их почтой России..
А по Москве идёт дождь, смывая с прохожих граффити,
Оставляя не так уж много осени для октября...
Мне хотелось бы знать, на что Вы меня потратили,
Но достаточно и того, что не зря.
Обычно мне хватает трёх ударов.
Второй всегда по пальцу, бляха-муха,
а первый и последний по гвоздю.
Я знаю жизнь. Теперь ему висеть
на этой даче до скончанья века,
коробиться от сырости, желтеть
от солнечных лучей и через год,
просроченному, сделаться причиной
неоднократных недоразумений,
смешных или печальных, с водевильным
оттенком.
Снять к чертям — и на растопку!
Но у кого поднимется рука?
А старое приспособленье для
учёта дней себя ещё покажет
и время уместит на острие
мгновения.
Какой-то здешний внук,
в летах, небритый, с сухостью во рту,
в каком-нибудь две тысячи весёлом
году придёт со спутницей в музей
(для галочки, Европа, как-никак).
Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,
осмотр шедевров через не могу.
И вдруг он замечает, бляха-муха,
охотников. Тех самых. На снегу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
