В это чёртово время, в этой проклятой богом стране,
Где вчерашний профессор копается в мусорном баке,
Я уже не живу – доживаю свой век в стороне,
Наблюдая, как хищная тварь щерит зубы во мраке.
Укради на, окраина, ты же от слова УКРАСТЬ,
Что ещё принести тебе в жертву, насильнице кроткой,
Что ещё положить мне в твою безразмерную пасть,
Может, этот щерблёный стакан с суррогатною водкой?
Ты ж ничем не побрезгуешь, всё, до конца, отберёшь,
Даже кости мои обглодаешь бродячей собакой,
Что ж ты льёшь в мои уши гнусавую, гнусную ложь
Про ПАКРАЩЕННЯ КРИЗЬ и удобство помойного бака...
* * *
Птенцом, что выпал из гнезда,
Всем телом вздрагиваю нервно,
Вот сорвалась с небес звезда -
Моя, наверно...
Мой клён, грозой воспламенён,
Горит свечой на повороте,
Ты ошибался, Соломон -
Не всё проходит...
Покоя нет, и воли нет,
И вместо лиц кругом затылки,
И тяжело найти ответ
На дне бутылки...
Сознанье заполняет ртуть,
Дрожит рука, и бьются блюдца,
И хочется упасть, уснуть,
И не проснуться...
* * *
Бессмертия алмазный коготок
Разбередит щекочущую рану -
Проснусь в ночи, водою из под крана
Смочу разбушевавшийся висок,
Присяду, сам с собой заговорю,
Бессвязно, как СГОРАТЬ-ГОРИТ-ГОРЕНЬЕМ,
Померкнет лист, изрыт стихотвореньем,
Взойдёт луна, в угоду сентябрю
Заплачет дождь, но засмеётся ветер,
Перечитав полуночный шедевр,
Исправлю НЕРВ на рифму КИСТЕПЕР,
И загрущу о том, что мне не светит...
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
