"Раньше он был Иван-Дурачок, нынче - Иван-Самурай,
бороду сбрил, ..." ole Иван-Самурай /на турнир/
Импохондрия, мол? Врёшь. Какого лешего?
Больно молод ты ещё, чтоб этим маяться.
А, вот, я в запрошлый год общался с гейшею,
так и быть, уж, расскажу – тебе понравится.
Было так, вошла она, такая мелкая,
с мандолиной, в балахоне со «ступенькою»,
запищала… А чего? – я ж не кумекаю.
На коленку мне присела и затренькала.
Вся, что сакура, в цветочках – кукла няшная,
а моя-то борода, что лапа ёлочья –
застыдился я себя, вдруг, хряка зряшного,
осознался, вдруг, невежею да сволочью.
И дарил я ей браслетики со стразами,
лил сакэ, а сам коленкою покачивал,
пел про ёлочку, про зайчиков рассказывал,
а она лишь улыбалась, как ведьмачила.
Не совру, тебе, братану, честь по чести я,
как попУ во всём сознаюсь, как в милиции,
импохондрию мою – дурную бестию –
победила девка та, да лишь ресницами,
да улыбочкою лишь, да мандолиною,
ведь, до секса как дошло – малАя умная –
вмиг дзюдою меня на пол опрокинула,
только я с тех пор и горюшка не думаю.
Я закрыл Илиаду и сел у окна,
На губах трепетало последнее слово,
Что-то ярко светило — фонарь иль луна,
И медлительно двигалась тень часового.
Я так часто бросал испытующий взор
И так много встречал отвечающих взоров,
Одиссеев во мгле пароходных контор,
Агамемнонов между трактирных маркеров.
Так, в далекой Сибири, где плачет пурга,
Застывают в серебряных льдах мастодонты,
Их глухая тоска там колышет снега,
Красной кровью — ведь их — зажжены горизонты.
Я печален от книги, томлюсь от луны,
Может быть, мне совсем и не надо героя,
Вот идут по аллее, так странно нежны,
Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
