Они читают Фандорина,
балуясь листиком мяты.
У них на столе джем малиновый,
настойка и томик Пруста.
Они не ворчат кокетливо,
когда они не виноваты,
Зато виновато прячутся,
когда опять в душе пусто.
Они на метро - в наушниках,
где Моцарт Сальери предсказывал,
А дальше - кафе и улицы,
и снова осенний дым...
Они не читают истории,
их Он никогда не наказывал,
Наверно, из общей вредности,
хотя Он им был - чужим.
Они в очках и с надеждами,
подмышкой - цветы и пряники,
Бредут, устало-довольные,
бредут, монотонно домой.
Они стремятся к престижу и
их обходят карманники,
И только я им не верю.
Я вновь остаюсь живой.
Две сотни счетчик намотает, —
очнешься, выпятив губу.
Сын Человеческий не знает,
где приклонить ему главу.
Те съехали, тех дома нету,
та вышла замуж навсегда.
Хоть целый век летай по свету,
тебя не встретят никогда.
Не поцелуют, не обнимут,
не пригласят тебя к столу,
вторую стопку не придвинут,
спать не положат на полу.
Как жаль, что поздно понимаешь
ты про такие пустяки,
но наконец ты понимаешь,
что все на свете мудаки.
И остается расплатиться
и выйти заживо во тьму.
Поет магнитофон таксиста
плохую песню про тюрьму.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
